«Он на репетиции, предупреждал», – она попробовала себя успокоить. – «Ох, уж мне эти репетиции».
Приготовила ужин. Включила и выключила телевизор. Непонятное волнение не давало покоя:
«Должен же уже быть… одиннадцать почти…»
Она ходила по квартире, не находя себе места.
«Ну, где его там носит, а?»
* * *
После допроса Кирилла опять отвели в комнату для задержанных.
– Маме позвоните, пожалуйста.
– Да успокойся ты! – прикрикнули на него.
В кабинет следователя зашел лейтенант, задерживавший Кирилла. Принёс рапорт с изложением фактических обстоятельств дела. Сел напротив, закурил.
– Ты Булатова этого, как привлекать будешь?
– Ну, как? По-моему, тут всё ясно. Задержан на месте преступления. В драке участвовал. Так что… подозреваемый. Санкция на арест и поехали.
Лейтенант серьезно посмотрел на следователя:
– Он не убивал!
– А что, тот скончался уже? – вскинул брови следователь.
– Да нет. Вырвалось что-то.
– Врачи в больничке что говорят? Выживет?
– Да ни хрена не говорят… Тяжелый он… Парень этот, Булатов, он здесь ни при чём.
– А ты откуда знаешь? Еще скажи: ничего не знал, ничего не видел, проходил мимо, наклонился посмотреть.
– Семеныч… Мы с тобой друзья?
– Друзья. И что? Он что, твой родственник?
– Нет. Но это не он.
– А кто?
Лейтенант пожал плечами.
– Ну. А почему ты думаешь, что это не он? У тебя свидетели есть?
– Нет, пока… Понимаешь… Как же тебе объяснить… Он мог бы убежать, как остальные. Но он не убежал. Он держал его… Держал ЗДЕСЬ, понимаешь, – лейтенант потёр ладонью лоб. – Он на меня тогда посмотрел так… Я такой взгляд в Афгане видел… Знаешь… Когда у тебя на руках товарищ умирает… В общем, – он сглотнул подступивший к горлу комок, – он должен свидетелем пойти.
Следователь откинулся на спинку стула.
– Ну, не знаю… Если этот свидетель, где же я тебе убийцу найду. Ой! – он вдруг осёкся. – И я что-то уже того в убитые записал. Ну, в общем, тогда глухарь[84] получится. Начальство этого, знаешь, не любит.
– Семеныч… Пойдём к начальству.
Следователь встал со стула и немного походил по комнате, в раздумье потирая руки.
– Ну, пойдём.
* * *
Около двенадцати мама позвонила Савиным. При всех своих лихих похождениях Кирилл никогда не приходил домой позже десяти. Да и то всегда предупреждал, когда будет. Дрожащим от волнения голосом, тысячу раз извиняясь, она попросила позвать Рому к телефону.
– Рома спит уже давно, – ответила прокурорша. – Мне сказал, что был с Кириллом на репетиции, в десять часов они разошлись. А что случилось?
– Да Кирилла до сих пор дома нет.
– Как, нет?
Мама стала плакать в трубку. Ей посоветовали позвонить кому-нибудь из Кирилловых друзей.
– Но если не найдётся, то звоните, конечно. Что-то будем делать. В милицию звонить бесполезно. Они заявление о пропаже человека только через три дня примут. Попробуйте позвонить кому-то из его товарищей.
Рома на самом деле не спал. Он ворочался на постели и не мог придумать, что же делать. Он боялся за Булатова. Но в сто раз больше боялся за себя.
«А что, если меня как-то привлекут? Я же в Академию МВД[85] поступать собрался. Засвечусь… Блин, что же делать?» – в голове рождались мысли одна нелепей другой. – «Пикасо как-то помочь надо. Придурок, ёлки… говорил же ему…»
Вера Булатова бросилась звонить друзьям и одноклассникам – ничего.
Шёл второй час ночи. Она стала звонить соседям. Может, кто видел. Кирилла вечером не видел никто, но дядя Володя, тот самый сосед с нижнего этажа, откликнулся на беду очень участливо. Расспросил всё подробно и предложил поездить по дворам, поискать. Он работал таксистом и часто ставил машину возле дома.
– Только, может, сперва надо это… по больницам позвонить, – он хотел ещё сказать: «моргам», но сдержался.
Услышав в трубке рыдания, дядя Володя сказал:
– Вера, успокойся, возьми себя в руки. Я сейчас приду.
Он действительно пришёл вместе с женой и стал обзванивать больницы. Его жена в комнате капала маме валерьянку и как могла успокаивала.
* * *
Начальник следственного отдела, несмотря на ночное время, был на месте. Приводил в порядок дела в ожидании серьезной проверки сверху. Следователь с лейтенантом-оперативником изложили ему каждый свою точку зрения. Начальник внимательно выслушал и велел зайти к нему минут через сорок.
* * *
После валерьянки мама чуть-чуть успокоилась, и соседка вышла в прихожую узнать у мужа, как там дела.
– Ничего, – ответил дядя Володя. – Никуда не поступал.
Оставшись одна, мама вытащила из кошелька маленькую картонную иконку Божией Матери, купленную в кафедральном соборе на крещении Кирилла. Она поставила её возле часов на серванте и стала просить за сына. Она не знала, какую молитву надо сейчас читать и что вообще нужно говорить. Мысли путались… Её душили слезы и она просто мычала, вперив свой взгляд в лик Пресвятой Девы: