– М-м… м-м… м-м…
* * *
Через сорок минут начальник следственного отдела, изучив за это время кое-какую информацию, доходчиво и аргументировано изложил своё мнение:
– Дело сложное. Драка на пустыре, значит, просто выясняли отношения. Свидетелей пока нет, и вряд ли будут. Все начнут, как всегда, шифроваться: «не был, не знаю, сидел дома, смотрел телевизор, свидетели тому мама с папой». Потерпевший, если и выживет, всё равно вряд ли что скажет. Время тёмное, драка массовая… Чья заточка? Кто ударил? Да, кстати, – он обратился к следователю. – Надо бы побыстрее его допросить там, в больничке. Идём дальше. Задержанный, Кирилл Алексеевич Булатов, тысяча девятьсот семьдесят пятого года рождения, на допросе показал, что в драке не участвовал, но увидев своих знакомых, бросился им на помощь… Дурак, хоть бы этого не говорил… То есть нанести проникающее ранение острым длинным предметом в область живота мог вполне. Хотя прямых доказательств, конечно, нет. Но есть мотив. Задержанный из «семидесятников», терпила[86] из «кирпички». Тот металлист, судя по патлам[87] и браслету с заклёпками, этот гопник, судя по стрижке и широким клетчатым штанам. Да, и ещё, – начальник достал из пачки сигарету и закурил. – Полтора года назад этот Булатов имел привод в милицию из-за драки и вымогательства, – он в упор посмотрел на лейтенанта. – И кроме того по оперативной информации, он имеет отношение к шайке небезызвестного нам всем Гены Рыжего, – он развёл руками. – Так что…
* * *
В квартире Булатовых раздался телефонный звонок. Звонила Ромина мама. Она всё-таки разбудила сыночка и стала выяснять обстоятельства. Тот всё рассказал, поминутно спрашивая:
– Мам, а что теперь будет, мам?
Трубку снял дядя Володя. Он внимательно всё выслушал.
– Так, значит, сейчас надо в милицию ехать? Угу… Хорошо… Да, сейчас передам…
Он положил трубку и вошёл в комнату. Мама продолжала стоять, опёршись рукой на сервант. С её губ слетали тихие нечленораздельные звуки.
* * *
Следователь с лейтенантом вышли из кабинета и пошли по коридору.
– Не обижайся, – говорил следователь. – Я лично против этого Булатова ничего не имею. Но, согласись, он ведь действительно мог ударить.
Лейтенант резко развернулся и быстрым шагом пошёл обратно в кабинет начальника. Неизвестно, что он там ему говорил, но Кирилл Булатов пошёл по делу свидетелем.
А парень тот выжил.
* * *
В том же начале мая в стольном граде Киеве зацвели каштаны. Весна вступила в свою полную силу, молодой листвой на деревьях, распустившимися тюльпанами, каштанами, сиренью… Особым воздухом, опьяняющим запахом молодости, любви, ожидания чего-то светлого и радостного.
По Владимирской горке гуляли, держась за руки, красивые юноша и девушка. Миша Каминский и Настя Ищенко. Тёплый ветер развевал её волосы и иногда они попадали ему на лицо. Он закрывал глаза и замирал от счастья. Как всё удивительно…
Они проучились уже почти девять лет в одном классе и как будто не замечали друг друга. Когда-то он, бывало, дёргал её за косички, а она в ответ била его учебником по голове. В пятом классе он как-то раз помог ей дотащить макулатуру до школы, а в шестом дал списать контрольную по математике. В девятом классе они одно время дежурили вместе в школе, он поднимал и ставил на парты стулья, а она подметала пол. Её иногда называли в школе «Мальвиной», после того как она сыграла её на каком-то утреннике. Обычная себе одноклассница…
А когда они были в десятом и на дворе была уже весенняя распутица, она как-то промочила ноги, идя в школу. К шестому уроку у неё поднялась температура, и учительница отправила её домой. Глядя на болезненный блеск Настиных глаз и нетвёрдую походку, она сказала подвернувшемуся под руку Мише:
– Каминский, будь кавалером. Отведи бедную Настю домой.
Дома у бедной Насти никого не было. Родители на работе, старший брат в институте. Миша поставил её сумку в прихожей и нерешительно переминался с ноги на ногу. Кавалером он побыл, домой Настю отвёл… Но оставлять её, такую несчастную одну…
– Мальвина, может, я посижу тут с тобой?
Настя тоже не хотела болеть в одиночестве.
– Посиди… Ты тут пока раздевайся, я сейчас.
Она пошла к себе в комнату, переоделась в домашний халат и залезла под одеяло. Её знобило.
Миша разулся, повесил куртку на вешалку и постучал в её комнату.