Как-то он принёс Кириллу листки с нотами и словами.
– Мне вот тут вчера из Америки прислали партитуру. Это «W.A.S.P.», группа вообще чумовая. Я хочу вот эту песню разучить. Только ты это… переведи на русский. Ну, интересно, всё-таки.
Через несколько дней Кирилл принёс перевод.
«Вкуси любовь – магию Люцифера,
Которая ошеломляет.
Ты чувствуешь, что она творит с тобой,
И ты пьяна любовью.
Ты спишь в огне...
Я смотрю невидящим взором, пока жжёт огненное пламя,
И выкрикиваю имя, по которому так тоскую...»[88]
Ну и прочее, в том же духе.
Савин был в восторге:
– Вот это слова! Вот это текст! Магия Люцифера! Я фигею! А ты?
Кирилл пожал плечами.
* * *
18 августа 1991 года страну сотрясла попытка ГКЧП[89] захватить власть. По телевизору показывали «Лебединое озеро», в Москву ввели танки. Попытка оказалась неудачной, и зачинщиков арестовали. Страна бурлила и разваливалась на глазах. Каждый, от разнорабочего до министра, считал своим долгом высказать авторитетное мнение по двум исконно русским вопросам: «кто виноват?» и «что делать?».
А 26 декабря 1991 года Совет Республик Верховного Совета СССР принял декларацию о прекращении существования Советского Союза. Погибла великая страна, в которой Кирилл родился и вырос, в которой он жил и учился.
Но его это заботило мало. Ему было шестнадцать, он качал мускулы, отрабатывал удары, играл на барабанах, мечтал о том, как будет нравиться девочкам и зарабатывать много денег.
* * *
Миша с Настей свои отношения не то чтобы скрывали, но сильно не афишировали. Несколько раз в неделю они встречались после школы, гуляли в парке или кушали в кафе мороженое. Иногда он приходил к ней в гости делать вместе уроки. Однажды во время таких занятий, они первый раз поцеловались.
Летом они часто ходили отдыхать на озеро в Пуще-Водице. Как-то раз Миша завёл её в свой храм. Показывал иконы, рассказывал: о церкви, о службах. Ей было интересно, но после этого одного случая желания снова прийти в храм она больше не проявляла, а Миша не настаивал. То, что он сын священника и церковный пономарь, было для неё несколько необычным. Но как к этому относиться, она пока не знала. Была она обычной девушкой, из обычной советской семьи, отнюдь не обременённая какими-то там религиозными догмами.
Поначалу Миша просто не мог прийти в себя от захватившей его, как лавина, любви. Он готов был смотреть на Настю часами, не отрываясь. Готов был слушать её голос, ощущать её присутствие рядом с собой. Бывало, он звонил ей из телефонной будки на улице, и они могли разговаривать часами, совершенно не замечая времени. Так удивительно это всё…
Однако когда дело дошло до обниманий и поцелуев, он почувствовал укоры совести. Конечно, никаких намеков на пошлость в этом пока ещё не было, но всё равно как-то не стыковалось с тем, что он читал в духовных книжках. А как же быть? Ведь она ждала от него этого. И им было так хорошо…
Однажды, в один из походов на пляж, к ним стали приставать какие-то подростки. Они по-началу заигрывали с Настей. Насте это было неприятно. Миша за неё заступился и получил по шеё. Драться он не умел совсем. Да никогда, собственно, и не дрался. В результате получил расквашенный нос, синяк под глазом и заботливые ухаживания Насти, когда хулиганы от них всё-таки отстали.
Дома Мишин внешний вид вызвал соответствующие вопросы. Пришлось всё выложить отцу как оно есть, с самого начала. Миша никогда ему не врал, просто раньше не говорил, что встречается с Настей. Поэтому папа пребывал в счастливом неведении относительно личной жизни старшего сына. А тут он понял, что пришла пора волноваться и переживать.
Миша думал, что отец воспримет новость о том, что у него есть девушка и что он уже успел из-за неё подраться, в штыки. Но папа неожиданно сказал:
– За женщину всегда нужно заступаться. Чего бы это тебе не стоило. Особенно если ты её любишь. А ты её любишь? – он вопросительно посмотрел на Мишу.
Миша энергично закивал головой.
Отец Александр понял, что необходимо серьезно поговорить с сыном насчёт того, как следует вести себя с девушками. Миша был его первенцем и поэтому никогда подобных вопросов у них в семье ещё не возникало. Тут следовало всё хорошо обдумать, найти подход к загадочной и противоречивой душе подростка. Чтобы, часом, дров не наломать. Они ведь сейчас все такие ранимые, эти подростки…