– Питон!
Воронцов чуть заметно кивнул.
– А почему?
– А потому, что он умный! – снова, вместо учителя, выкрикнул Кирилл.
– Как фамилия? – спросил Игорь Степанович.
– Булатов.
Прозвенел звонок.
– Да, и ещё! Сегодня пятый урок – геометрия. А по средам у нас седьмым уроком будет классный час. Не опаздывать.
* * *
С этого дня Демидова ходила сама не своя. Она чувствовала, что с ней происходит что-то очень необычное, страшное и… такое сладкое и томительное. Но что? Этого она пока не могла понять. В её душе было целое нагромождение мыслей, чувств, желаний, в котором она совершенно не могла разобраться. Она с особым упоением стала учить геометрию. Не любимый ранее предмет, кстати. Постоянно в её голове прокручивались уроки Игоря Степановича. Она вспоминала его голос, походку, жесты. Чуть ли не на каждой переменке у неё находились поводы подойти к классному руководителю, что-то там спросить. И ведь, действительно, сами находились.
Вместе с тем она продолжала встречаться с Портновским, ходить с ним под ручку в школу и домой. Но чем-то он начал её уже потихоньку раздражать.
Когда началась учёба, Кирилл уже не мог столько времени проводить в таксопарке, но шёл туда при первой же возможности. После каникул возобновились тренировки по тхэквондо, которых он уже не мог дождаться. Тренер объявил, что месяца через полтора самые сильные поедут в Москву на соревнования. И Булатов старался изо всех сил.
* * *
В одиннадцатом классе такая скучная штука, как классный час, превратилась в очень увлекательное занятие. Раньше всё сводилось к перечислению пакостей и злодеяний, которые сотворил их класс за предыдущий период, и к заклинаниям, типа, какие вы все плохие и бессовестные и чтобы больше так не делали. Правда, как последнее может быть логически совместимо с первым, никто не объяснял. Ученики к этому уже давно привыкли, и всеми силами старались оправдать негативное о себе мнение.
Первому классному часу с Игорем Степановичем предшествовало обвинение, что неуловимые хулиганы из их класса уже на первой неделе учебы не удержались от того, чтобы написать на школьной стене известное всему миру слово из трёх букв. Директор от нового классного руководителя потребовала категорически:
– Немедленно разберитесь, кто это сделал и строго накажите.
– Строго, это как? – спросил Воронцов.
– Строго… это… строго. Ну, не знаю. Вызовите родителей в школу. Отчитайте перед всем классом. Вы сами должны знать. Вы же педагог.
Но Игорь Степанович начал классный час с того, что предложил ученикам определить систему ценностей, которыми должен руководствоваться человек в своей жизни.
– Только учтите, личности, система ценностей человека – иерархична. Это значит, что что-то есть более важным, что-то менее. При этом любой нижестоящей ценностью нужно в случае необходимости жертвовать ради вышестоящей. Итак…
Школьники предлагали варианты, учитель записывал на доске. Появление в списке каждой ценности необходимо было обосновать, так же как и её место в иерархии.
Народ предлагал, спорил… Учитель задавал вопросы, позволявшие совсем по-другому посмотреть на ту или иную ценность, её проявление в человеческой жизни. Было очень интересно и необычно. В итоге, все более-менее согласились с первой пятёркой: Бог, семья, друзья, родина, работа. Непопулярное в то время государство болталось где-то в конце. Сам Воронцов вариантов не предлагал, но с результатом согласился.
Вторая часть классного часа оказалась ещё более интересной, чем первая, хотя и началась с неприятных слов.
– Теперь, бандерлоги, о грустном, – сказал Игорь Степанович со вздохом. – Какая-то редиска, нехороший человек[90], наверное, даже не один, написал на школьной стене плохое слово.
Все сначала притихли, а потом понеслось:
– А чё сразу мы?
– Чуть что, так сразу 11-Б!
– Ничего мы не писали! Это 10-А сделал!
– Игорь Степанович, не слушайте их, они всегда всё на нас валят.
Воронцов поднял руки, призывая к тишине.
– Так, значит, не вы?
– Не-е! – закричали все, в один голос.
– Хорошо. Сейчас делаем следующее. Я вас ещё не всех хорошо знаю, поэтому я буду поднимать по списку всех мальчиков… Ну, девочки, я думаю… – он развёл руками. – Даже в страшном сне не могу себе представить… Кого я называю, встаёт, мысленно считает до пяти, потом говорит: «Я этого не делал» и садится на своё место.
Класс зашумел.
– А что это?
– Вы что, по глазам читать будете?
– А если ошибётесь?
Учитель опять поднял руки, призывая к тишине.
– Есть такая штука, детектор лжи. Слышали?
– Да-а.