Стычка с Серёжей произошла из-за стройки. Стройка, которая началась накануне летом, внесла много нового в жизнь ребят из окружающих домов и стала причиной целой серии интересных событий.
Дом, в котором жил Кирилл, находился недалеко от озера, метрах в трёхстах. Сразу за домом располагался детский садик (не Кириллов), за ним тянулся пляж, а немного левее детского садика росла небольшая рощица, которая насеялась сама собой на песке, намытом когда-то из озера для строительства жилого микрорайона. В тень этой рощи уходили с пляжа отдыхающие, предварительно пережарившись на солнце.
И вот летом рощицу, к их большому неудовольствию, срубили, место обнесли деревянным забором и стали рыть котлован.
Вскоре к лишению отдыхающих затенённого места добавились и другие, гораздо более существенные неудобства. С утра до вечера на стройке стали забивать сваи, начали постоянно ездить большегрузные машины, подвозившие стройматериалы и поднимавшие клубы пыли, из-за забора постоянно слышались шум, вспышки сварки, скрежет металла, зычные крики «вира» и «майна». Но самым неприятным моментом, особенно для женщин, была фоновая матерная брань, которой не ругались, а разговаривали строители, и которая стелилась по стройке, как сизый утренний туман.
Но со временем, люди стали находить и положительные моменты в столь шумном соседстве. На стройке можно было достать (как правило за «поллитру»[1]) дефицитные стройматериалы, которые в советское время купить честным путем было практически невозможно.
Дети же, очень полюбили вечерами, когда заканчивалась активная деятельность строителей, уходить гулять на стройку. В отличии от двухтысячных годов, когда во время строительного бума многоэтажные дома возводились за шесть-восемь месяцев, в советское время это занимало года два. Работа велась не спеша, в одну смену, с перекурами и простоями, вызванными несвоевременной доставкой материалов и прочими нестыковками.
Родители игры на стройке, мягко говоря, не поощряли. Далеко не один детский зад испытал на себе тяжесть отцовского ремня из-за походов туда, но, тем не менее, почти каждый вечер на стройке раздавались детские голоса.
Вообще-то, на стройке должен был находиться сторож, и, наверное, даже не один. Но, как правило, вечерами их на стройке не было. Или, может быть, они и были, но предпочитали высыпаться в строительных бытовках. По крайней мере, Кирилл, довольно частый завсегдатай на стройке, на сторожа нарвался всего один раз.
На стройке можно было полазить по бетонным стенам и перегородкам, завезённым, но еще не установленным на свое место. Можно было сходить в подвал, который строители уже к тому времени перекрыли бетонными перекрытиями. Но самым интересным занятием было залезть на башенный кран. Особо отважные смельчаки долезали аж до кабины крановщика, которая находилась метрах в тридцати над землёй и при возвращении оттуда их встречали как героев. Кирилл, правда, долезал только до третьей секции. Трусом он не был, но однажды неожиданно обнаружил у себя боязнь высоты.
Как-то раз они с приятелями решили пойти на чердак. А чердак был местом, куда ходить строжайше запрещалось. Лестница в их доме, которая соединяла все девять этажей, вела и туда. Но после девятого этажа она была вся заварена металлическими прутьями, а там, где находились ступеньки, была сварена, из тех же прутьев дверь, закрытая на висячий замок. Но в одном месте прутья располагались таким образом, что между ними вполне можно было пролезть. Правда, не без труда. Для этого необходимо было стать на лестничный парапет и в положении полуприседа просунуть голову между прутьями. Но тоже не просто так. Прямиком голова не пролазила. Её нужно было повернуть на девяносто градусов, и аккуратненько продвигать вперед. Когда прутья доходили до ушей, нужно было их руками затолкать вверх, при этом немного потерпеть, так как это было больно. Когда голова пролезет, её следовало повернуть обратно и втискивать между прутьями туловище. Потом нужно было упереться руками в прутья и на весу подтягивать вверх таз и ноги.
Сам чердак особого интереса не представлял, но с него был выход на крышу. Кстати, всегда открытый. А на крыше было и страшно, и интересно, и весело. С крыши был виден почти весь город, а люди внизу были такими маленькими, маленькими. Кирилл на крыше был всего один раз, в который он и узнал, что очень боится высоты. Едва взглянув вниз, он оторопел от ужаса, упал на четвереньки и так дополз до выхода с чердака, который был на середине крыши. Там он схватился за какую-то трубу так крепко, что друзьям пришлось силой разжимать его пальцы, чтобы спуститься обратно вниз. Ему казалось, что он уже падает с крыши и еле сдержался, чтобы не закричать.