Учениками идея пойти в поход была воспринята на ура и к контрольной все готовились основательно.
– Та-ак, прячем все учебники, тетрадки, шпаргалки… Записываем условия задач по вариантам. Их вы видите на доске. Задач всего три, для того чтобы пойти в поход, нужно минимум две из них решить правильно. Оценки пойдут в журнал. Вопросы есть по условиям?
– Игорь Степанович, – поднял руку кто-то из ребят. – А там, во второй задаче, первый вариант… Чем сфера отличается от шара?
– Тем же самым, чем кожура апельсина отличается от самого апельсина.
«Умно», – подумал Кирилл. И не он один.
– И ещё… Четвёртый вопрос… запишите.
– Ну-у, Игорь Степанович. Какой ещё четвёртый вопрос, – заныла половина класса.
– Четвёртый вопрос обязательный, но оцениваться он не будет. Пишите. Сколько будет десять раз по сто грамм?
Все с недоумением переглянулись.
– Пишите, пишите…
На контрольной Игорь Степанович специально дал не сложные задачи, чтобы все, кто мало-мальски учил геометрию, смогли их решить. Но Света Демидова волновалась, путалась в условиях, к тому же поминутно бросала взгляд на Воронцова, и в итоге написала на тройку.
На следующем уроке, услышав свою оценку, она подошла к учительскому столу и начала плакаться:
– Игорь Степанович, ну не ставьте мне три… Я же всё правильно написала…
Воронцов ей доходчиво объяснил ошибки. Но Света не сдавалась.
– Ну-у, так не честно, вы специально дали задачи сложные.
Он пожал плечами.
– И вы что, не возьмёте нас в поход?
Таких же как Света, троечников, набралось четверо. Игорь Степанович развёл руками. Демидова уже еле сдерживала слёзы.
– Ну-у, нам никогда за это тройки не ставили… Так никто не делает…
– Так делаю только я и в Париже, – пошутил Игорь Степанович и одарил её такой улыбкой, от которой у неё душа ушла в пятки. – Ладно, Демидова. И вы, двоечники. После шестого урока придёте ко мне в кабинет, перепишете.
* * *
В конце сентября Савин принёс потрясающую новость. 28 числа в Москве в Тушино пройдёт фестиваль «Монстры рока»
– Ты представляешь?! Приедет «Металлика»!!! Ва-а-у!!!
Кирилл жутко хотел поехать, но у мамы на работе с зарплатой было совсем плохо. Её уже не выдавали месяцами. Все деньги, которые удавалось заработать в таксопарке, Кирилл приносил домой.
На его несмелые заикания насчёт поездки на концерт, мама отрезала:
– Только через мой труп.
Оставалось только завидовать Савину.
* * *
Священник Александр Каминский ломал голову над тем, как бы так всё доходчиво объяснить сыну про взаимоотношения с женским полом.
«Просто сказать, что всё запрещается? Обнимать, целовать, смотреть… Не годится. В нём сейчас бурлит такое… никакими запретами не удержишь. А пустить всё на самотёк… вдруг оступится. Жизнь себе поломает».
Для начала решил поближе познакомиться.
– Миша. А давай ты Настю к нам в гости пригласишь? Посидим все вместе, поужинаем. Вот тут как раз Церковное новолетие 14 сентября.
Настя пришла. Посидели, поужинали. Поговорили о том о сём. Она немного смущалась, вела себя скованно.
Когда Миша провожал её домой, спросила:
– А что, это так положено – молиться перед едой и после?
– Ну, да.
– И что, каждый раз?
– Да.
– Хм.
Несколько минут они шли молча.
– Настя, а тебе у нас понравилось?
– М-м, да, – сказала она не совсем уверенно.
* * *
Из Москвы Савин вернулся настоящим «монстром рока». Он припёрся в школу в чёрной футболке с эмблемой «Морбид Энджел»[91] и перевёрнутым крестом на груди. Даже для их «безбашенного» класса это было уже слишком. На первом уроке географичка робко спросила:
– А что это у тебя, Савин, крест вверх ногами?
– А это крест люцифера, он так носится.
– Ты что?! Рома! Разве так можно?!
– А я так самовыражаюсь.
Самовыражался Рома целых четыре урока. Учителя при виде этого самовыражения качали головами, закатывали вверх глаза, но ничего не говорили.
Свобода! Демократия! Всё дозволено!
Но на пятом уроке была геометрия. Игорь Степанович, увидев это самовыражение, сразу повёл Савина в подсобку. Неизвестно, что он там говорил или делал, но вышел оттуда Рома перепуганный, без креста и с футболкой, вывернутой наизнанку. Больше в школе он уже не самовыражался.