Кирилл приложил руку к груди, как будто хотел сказать ему:
«Ну, успокойся… всё уже кончилось»
Но на самом деле всё только начиналось…
* * *
Увлечение сатанизмом у Савина вскоре прошло. Как детская болезнь. Хотя, кто его знает? После школы он поступил в свою Академию МВД. После её окончания папа впихнул его на госслужбу, но не в милиции. Карьера оказалась удачной и в тридцать пять лет, он стал депутатом Государственной Думы.
* * *
По дороге домой у Кирилла жутко разболелась голова. А дома его ждала мама с очень неприятной новостью: её фабрика окончательно развалилась и всех уволили. Долги по зарплате, сказали, выплатят когда-нибудь.
– Ничего, мам. Как-нибудь проживём, – сказал Кирилл, превозмогая боль. – Прорвёмся.
Он почему-то был стопроцентно уверен, что «прорвёмся».
Но несмотря на эту уверенность, для них с мамой наступили тяжёлые дни. Мама изо всех сил пыталась найти ну хоть какую-нибудь работу. Но ситуация в стране становилась всё хуже и хуже. Предприятия закрывались, тысячи людей оказывались на улице. Одновременно с этим появлялись те, кто умудрялся зарабатывать деньги. И не просто деньги, а очень большие деньги. На улицах появились иномарки. В комиссионных магазинах, «комках» – дорогие импортные вещи, привозимые в страну челноками.
В один из таких «комков» Кирилл отнёс свой ненаглядный двухкассетник. Много за него не дали, но чтобы первое время перебиться, хватило. Мама после долгих мытарств, наконец, устроилась в какой-то институт уборщицей. Зарплату там платили мизерную и с задержками.
Кирилл уже не играл в группе Савина и все время проводил в таксопарке, часто прогуливая уроки. Он с удвоенным рвением помогал слесарям чинить машины, крутился на мойке, предлагая свою помощь. Какая-то копейка перепадала.
Нужда…
Из их рациона полностью исчезло мясо. Молочные продукты – только по большим праздникам. И постоянная мысль, сверлившая в голове:
«Где взять деньги?!»
А когда удавалось что-то заработать, не давал покоя вопрос: то ли купить еду, то ли отложить на зимнюю куртку, то ли купить лекарства маме от высокого давления, то ли сдать в химчистку её старое пальто…
«Ну, где же взять деньги?!»
* * *
Классный руководитель участившиеся прогулы Кирилла заметил и потребовал объяснений. Завёл к себе в подсобку, усадил на стул.
– Выкладывай.
Кирилл выложил… Игоря Степановича он уважал и рассказал всё как есть.
– Да, – вздохнул учитель, – понимаю. Я тебя очень хорошо понимаю. Ну, давай зарабатывай, только не забывай – одиннадцатый класс. Учиться всё-таки надо. Я с учителями поговорю, чтобы к тебе с пониманием отнеслись. Но и ты меня не подведи. Уроки учи, узнавай у ребят, что задано.
– Хорошо, Игорь Степанович. Спасибо.
С учителями Степашка действительно поговорил, и они, хотя и не все, согласились пойти ему навстречу.
За несколько месяцев классного руководства Воронцов добился, что его класс перестал быть притчей во языцех. Почти прекратились всякие там хулиганские выходки, хамство учителям, срывы уроков. У многих коллег это вызывало зависть. Особенно то, как относились к Игорю Степановичу ученики. Он был с ними строг, порой даже и суров, но они чувствовали, что он относится к ним, почти как отец родной. И отвечали ему тем же.
Однажды оно буквально так и получилось. 11-Б поссорился с учительницей физики. Они не подготовились к лабораторной работе, она обиделась, поставила всем двойки, они просили не переносить их в журнал (скорее всего, не очень вежливо), она отказалась, и они всем классом не пришли к ней на следующий урок.
– Ну что вы, в самом деле, – пенял им Степашка. – Надо было ко мне сначала подойти. Я бы пошёл, попросил, уладил бы вопрос…
– А нас никто никогда перед учителями не защищал.
– Я не буду говорить за тех, кто у вас раньше руководил классом, но я для вас в школе, как отец. Понятно? Если есть какие-нибудь сложности, прежде всего идите ко мне, а не грубите остальным учителям. Ясно?
– Ясно.
На таком мероприятии, как классный час, теперь присутствовали почти все. Воронцов проводил интересные психологические тесты. Говорил о разных чертах характера. Учил уважать других, слушать собеседника. Несколько занятий разбирал такую штуку, как конфликт. Рассказывал, какие они бывают. Рисовал на доске схемы конфликта, варианты разрешения. Говорил, как надо себя вести. Учил жизни не по учебникам, а как оно есть.
– Каждый человек прежде всего должен быть человеком! Не скотиной, не подлецом, а прежде всего человеком. И разговор у нас сегодня пойдёт о порядочности…
Похожими словами начинался каждый классный час и не только. К Игорю Степановичу можно было запросто подойти и задать любой вопрос, попросить помощи. Душить ему, как он обещал на первом уроке, никого не пришлось. Даже самые отпетые хулиганы уважали Игоря Степановича и старались его не подвести.