Кирилл как-то туда зашёл, посмотрел, поинтересовался. Ему понравилось: светло, чисто, красиво. Не понравилось одно – слишком большая плата за абонемент.
– А много к вам народу ходит? – поинтересовался он у парня за небольшой конторкой.
– Днём не густо, а вот под вечер, да, много собирается. Ну мы ж только недавно открылись. Думаю, со временем всё забито будет.
Ещё через недельку в спорткомплексе, где тренировался Кирилл, меняли маты в борцовском зале. И вместо тренировки их припахали носить старые маты вниз в подвал. Подвал был почти до отказа забит всяким спортивным хламом. Чего там только не было: и ковры, и маты, и груши, и лыжи, и ещё много, много чего. Всё было в пыли, в грязи. Всё потёртое, поломанное. Кирилл обратил внимание на старые тренажеры, разукомплектованные штанги и гантели, ржавые гири.
Поинтересовался у тренера:
– Владимир Анатольевич, а там вот тренажёры в подвале стоят поломанные. Они, вообще, чьи?
– Да ничьи, наверное. Их списали давно, стоят себе там в подвале. А что?
– Да так… интересно.
Несколько дней, Кирилл обдумывал. А потом высказал свою идею:
– Владимир Анатольевич, а давайте с вами бизнес откроем?
– Ого, Булатов, ты уже бизнесменом стал. Ну и что ты хочешь открыть?
– «Качалку». Вот смотрите, у нас в спорткомплексе в подвале куча тренажёров старых, поломанных, штанг там всяких, гантелей. Вы сказали, что это всё уже списано. Ну так вот. Я думаю, что можно их отремонтировать, тренажёры эти. Ну, подварить, покрасить там, всё такое. И где-то, в каком-то подвале оборудовать «качалку». У нас вот недалеко от дома открыли такую, я как-то заходил… Ничего, народ ходит.
Тренер почесал затылок. Ему и самому позарез нужны были деньги. Тренерской зарплаты катастрофически стало не хватать, а у него недавно родился второй ребенок.
Вообще, эта мысль: «где взять деньги» в то время стала лейтмотивом жизни целой страны, ещё недавно жившей так спокойно, беззаботно, с уверенностью в завтрашнем дне. Теперь же эта уверенность осталась в прошлом. Все реформы, от которых, по идее, должно было наступать улучшение, наоборот, только всё ухудшали. Зарплату не платили, производства закрывались, людей выбрасывали на улицу. Те, кого увольняли, обычно шли торговать. Иногда по тротуару нельзя было пройти из-за торговцев. Торговать стали чем угодно, где угодно и когда угодно. Спекуляция, ещё недавно уголовно наказуемое преступление, стала чуть ли не единственным способом выживания для многих людей.
Выход из этого безденежья Владимиру Анатольевичу предлагал Михалыч, тренер по боксу. Предложение было простым – рэкет. В городе как грибы после дождя росли всякие кооперативы, ларьки, видеосалоны, рынки, фирмы и фирмочки. Это всё можно было крышевать или охранять, как говорил Михалыч.
– Давай, Вова. Мы с тобой такую бригаду сколотим!
Но Владимир Анатольевич ответил отказом:
– Я спортсмен, а не вымогатель.
– А я что, вымогатель, по-твоему?
Они даже с Михалычем немного поссорились.
Идею открыть свой спортклуб Владимир Анатольевич обмозговывал намного быстрее, чем дядя Боря из таксопарковской мойки. Где-то через месяц он уже договорился и с завхозом, насчет поломанных тренажёров, и с каким-то ЖЭКом насчёт помещения, и с бригадой строителей. А самое главное, он нашёл человека, который согласился за всё это заплатить.
Участие Кирилла в этом деле сводилось к посильной помощи по ремонту помещения и тренажёров. А когда «качалка» заработает, ему обещали дежурства в зале с небольшим процентом от проданных абонементов.
Почти одновременно появилась и ещё одна гениальная бизнес-идея.
– Мам, а давай ты будешь шить какую-то одежду на заказ. Ну, здесь, у нас дома.
Мама задумалась. В принципе, это было возможно. Она даже когда-то давно уже кому-то что-то шила. Швейная машинка была. Вот только оверлок[99] нужен.
– А, может, оверлок с вашей фабрики можно взять? – предложил выход Кирилл. – Там, может, ещё не всё растащили.
* * *
К Новому году Кирилл всё-таки решился купить себе зимнюю куртку. Были, конечно, и другие, не менее необходимые, расходы, но уже, что называется, припёрло. Благодаря мытью машин у ресторана ему удалось чуть-чуть скопить деньжат. Маме тоже что-то там заплатили. Какую-то символическую сумму в качестве алиментов принёс папа. Вроде, должно было хватить.
Правда, часть из этих денег пришлось отдать за небольшой старый оверлок, который мама действительно смогла купить на своей бывшей фабрике. Эта фабрика могла ещё работать и работать, но страну ожидала приватизация, и ушлые дельцы, вроде Михаила Юрьевича Дроздовского, того типа, который когда-то пробовал ухаживать за мамой, это знали, и специально доводили предприятия до разорения, чтобы забрать их потом себе за бесценок. Но и забрав, они совсем не планировали восстанавливать там производство. Зачем? Куда проще было выгнать людей, сдать станки на металлолом, а в цехах сделать склады для всякого импортного ширпотреба, уже начинавшего заваливать страну. Поэтому этот несчастный оверлок можно было маме и так отдать, но начальник цеха, которого оставили заниматься разбазариванием бывшего народного достояния, тоже хотел кушать. И, конечно, небольшие деньги, но всё-таки с мамы взял.