На это признание самой истинной, незыблемой, непобедимой веры судья ничего не мог возразить. Оба господина еще некоторое время молча сидели один против другого. Затем судья поднялся, чтобы распорядиться; и кардинал, намереваясь сопровождать его, немедленно тоже встал.
Они вышли в сад, из которого день уже удалился. Галька на дорожках уже утратила свое желтое мерцание, она была теперь серебряно-белой. Но розы все еще светились из шпалер. Мягкая влажность исходила от травы и обрезанного садовниками кустарника; в лесу, который примыкал по склону горы к саду, кричала уже немного сонная кукушка; и дискант зяблика лишь иногда примешивался к ведущему альту черных дроздов, которые пели слаженным хором.
Не говоря ни слова, оба господина шли рядом сквозь вечер; и когда они подошли к стене сада, верховный судья сказал: «Я благодарю Вас за очаровательное гостеприимство, которое Вы, Ваше Высокопреосвященство, мне сегодня опять оказали и особенно благодарю Вас за то терпение, с которым Вы выслушали мои длинные тирады, и более всего за благосклонность, с которой Вы выслушали кое-что из того, чего я не должен был бы высказывать, и тем более перед Вами. Простите меня, что я позволил себе быть слишком эмоциональным. Конечно, я знаю: как юрист я не обладаю чрезмерным тактом…»
«Этого не надо мне говорить, — возразил, улыбаясь, кардинал. — Вы всего лишь заявили о себе как лучший ученик Августина, а не святого Франца. Каждый из нас должен идти своим путем, и Ваш путь ведет через каменистую тропу сомнения. Но с помощью Бога, он и Вас приведет к цели».
Тут он подал руку гостю, который поклонился и поцеловал у него кольцо, руку; и почти в смущении от благоговения, которое внушал этот вольный дух церкви, он открыл в стене маленькую калитку, которая вела в аллею, где его ожидала автомашина.
ПРИЛОЖЕНИЕ
Пилат в канонических свидетельствах
Чтобы предложить безукоризненный текст большинства мест произведения, в котором упомянут Пилат, ниже мы приводим отдельные части Страстей Господних в троекратном изложении синоптиков. Иоанна, который писал в 120 году нашего летоисчисления, можно опустить.
MATTHEUS, XXVII
MARKUS, XV
LUKAS, XXIII
Когда же настало утро, все первосвященники и старейшины народа имели совещание об Иисусе, чтобы предать Его смерти; и связавши Его, отвели и предали Его Понтию Пилату, правителю.
Иисус же стал перед правителем. И спросил Его правитель: Ты Царь Иудейский? Иисус сказал ему: ты говоришь. И когда обвиняли Его первосвященники и старейшины, Он ничего не отвечал. Тогда говорит Ему Пилат: не слышишь, сколько свидетельствуют против Тебя? И не отвечал ему ни на одно слово, так что правитель весьма дивился. На праздник же Пасхи правитель имел обычай отпускать народу одного узника, которого хотели. Был тогда у них известный узник, называемый Варавва. Итак, когда собрались они, сказал им Пилат: кого хотите, чтоб я отпустил вам: Варавву или Иисуса, называемого Христом? Ибо знал, что предали Его из зависти. Между тем, как сидел он на судейском месте, жена его послала ему сказать: не делай ничего Праведнику Тому, потому что я ныне во сне много пострадала за Него. Но первосвященники и старейшины возбудили народ просить Варавву, а Иисуса погубить. Тогда правитель спросил их: кого из двух хотите, чтоб я отпустил вам? Они сказали: Варавву. Пилат говорит им: что же я сделаю Иисусу, называемому Христом? Говорят ему все: да будет распят! Правитель сказал: какое же зло сделал Он? Но они еще сильнее кричали: да будет распят! Пилат, видя, что ничего не помогает, но смятение увеличивается, взял воды и умыл руки перед народом, и сказал: невиновен я в крови Праведника Сего; смотрите вы. И отвечая весь народ сказал: кровь Его на нас и на детях наших. Тогда отпустил им Варавву, а Иисуса, бив, предал на распятие.
Тогда воины правителя, взявши Иисуса в преторию, собрали на Него весь полк и, раздевши Его, надели на Него багряницу; и, сплетши венец из терна, возложили Ему на голову и дали Ему в правую руку трость; и, становясь перед ним на колени, насмехались над Ним, говоря: радуйся, Царь Иудейский! И плевали на Него и, взявши трость, били Его по голове. И когда насмеялись над Ним, сняли с Него багряницу и одели Его в одежды Его, и повели Его на распятие.