— Михаил Федорович… — начал было полусотник.
— Делай, как говорю.
— Слушаюсь.
— Ну что, Брячислав, пошли что ли, — убедившись, что ладья отчалила, произнес Романов.
— Оружие-то отдай. Так оно и мне спокойней, и тебе соблазна не будет.
Михаил лишь пожал плечами, снял портупею и отдал оружие подошедшему дружиннику. Потом расстегнул ремешки доспеха, передав ему же. Повел плечами, почувствовавшими облегчение. Оно конечно привык уже к воинской справе. Но носить ее все время никакой мочи не достанет.
Вязать его не стали. Шестеро воев взяли их с воеводой в кольцо и повели в детинец. И на том спасибо. Пока шли, Михаил смотрел по сторонам, тои дело встречаясь взглядом с киевлянами. Одни смотрели с любопытством. Другие, со злостью. Ясно же, коли взяли под стражу, значит тать. А с чего бы таких любить-то.
Михаил не обращал на эти взгляды внимания. А вот к девицам молодицам присматривался. Нет, причина вовсе не в том, что в нем взыграла кровь молодецкая. Очень уж его интересовали их украшения. Наблюдал уж такое в Переяславле. А теперь вот и в Киеве приметил. Вот же купцы, шельмы!
Романов чеканить монеты не успевает. Мало ему молодежи, повадившейся в копилку складывать. Но те ран или поздно хотя бы в оборот все одно возвращаются. Торговцы же паразиты из его копеек оказывается делают серьги да ожерелья. Причем еще и к пятикопеечной монетке подвешивают по четыре полукопеечных. В ожерелье и вовсе входит весь номинал меди, чередуемый между собой в различных вариациях и в несколько рядов.
Что и говорить, монеты у него получались на загляденье. Ничего подобного он тут не встречал. Подобрал в одну из зим себе паренька, да стал обучать граверному делу. У самого-то способности сугубо благодаря связи его разума с Единым Информационным полем Земли. А вот у ученика и впрямь талант. Штампы медалей и орденов, кстати, это уже его работа. Романов только эскизы рисовал, а уж клише вытачивал новоявленный мастер, самородок.
Как ни странно, но к Всеволоду его не повели. Недосуг великому князю. Да оно и понятно. Не станет же он подгадывать свои дела под прибытие воеводы Пограничного. У него дел и без того невпроворот.
Между его дочерью, Евпраксией ставшей женой императора Священной Римской империи и императором Генрихом Четвертым случился разрыв. Этим поспешил воспользоваться Папа, приняв беглянку у себя. Всеволод занял сторону дочери, и как результат главу католической церкви. Что конечно же не могло понравиться Византии.
Словом, тот еще политический клубок противоречий. К тому же, Михаилу было известно, что в настоящий момент в Киев прибыл посол Генриха, с тем, чтобы разрешить противоречия и заручиться его поддержкой. Вот уж чего не ожидал Романов, так это сколь-нибудь серьезного влияния Руси на политику в Европе. И тем не менее, с мнением великого князя считались.
Темница своим обликом подкачала, потому что оказалась не сырым и темным подземельем, а обычной комнатой в бревенчатом срубе. Сухо, и по времени года тепло. Но отопление не предусмотрено, поэтому в зиму тут не особо комфортно. Может потому и бытует второе название поруба, холодная. Под потолком зарешеченное оконце, высотой всего-то в одно бревно. Так что, даже не будь решетки выбраться оттуда раздавшемуся в ширь Михаилу не светило.
В помещении относительно чисто. Вот только внешнее приличие портило зловоние миазм. В ближнем от входа углу стоит деревянное ведро. Которое вроде как и пустое, но разит от него так, что спасу нет. В дальнем куча свежего сухого сена, поворошив которое он выгнал из его недр двух мышей, порскнувших в щели у самого земляного пола.
Потянул носом воздух. Сено как сено. И пахнет где-то даже приятно. Только перебить вонь у него не получится. Если только… Романов взял небольшую охапку и сунул в ведро, не до самого дна, а так, чтобы перекрыть зев. Вонять стало значительно меньше. Удовлетворенно кивнул и завалился на подстилку.
Это хорошо, что князю сейчас не до него. Он вообще-то не мазохист. Хотя и знал, куда идет и чем рискует. Этот арест он не просто предвидел, но знал о нем. Мало того, чтобы обставить все как надо, устроил так, чтобы воевода заранее знал о его прибытии. А то начали бы его вязать не сходу, а чуть погодя, когда народ расползется по городу, тогда бы пограничников выцарапать не получилось бы. А там, глядишь еще и пристукнули бы кого. А оно лишнее, от слова совсем.
Самому Михаилу конечно тоже может достаться. Но ему ведь по силам отключить болевые рецепторы. Пусть он и будет при этом слабо владеть своим телом, это не важно. Главное, и он знал это совершенно точно, что его не станут ослеплять и калечить руки. Был среди советчиков великого князя тот, кто постарался о том, чтобы тот не забывал о ценности такого кадра, как воевода Романов.