— С чем пожаловал? — не скрывая своего удивления, поинтересовался Всеволод, при виде сына.
— Весть до меня дошла, что ты посадил в поруб воеводу Романова.
— Скоро как-то до тебя новость прилетела, — хмыкнул Всеволод.
— То не важно. Пошто так-то, с воеводой верным?
— Верным сказываешь. А как такое выходит, что мой воевода ведет прямую переписку с царьградским двором. Сам себе решает, идти ли ему на службу Комнину, или погодить. Договоры заключает с ним, в обход меня. Он поди не природный князь, а слуга мой, чтобы так-то себя вести. Секреты, что от меня таит, императору Алексею передал. Пушки ладит, да ему поставляет. Отчего император устроил разор венецианцам. А ить мы с ними торговые дела ведем. Монету свою умыслил чеканить. Это как! Пообщалсяна короткой ноге с покойным Олегом, оперился и тоже решил свой монетный двор учинить. Уже перечисленного достаточно для того, чтобы казнить его смертью. А ведь он еще и от казны таит свои доходы, отчего у нас недобор выходит.
С каждым словом князь распылялся все больше и больше, расхаживая по горнице. Но наконец сумел взять себя в руки. Или все же хворь взяла свое. Уж не первый год недужит. То полегчает, и расправит плечи орлом, то согнет в три погибели, а то и вот так, понемногу тянет из него силы.
Подошел к столу, набрал в кружку сбитня и в несколько долгих глотков выпил его. После чего тяжко опустился на скамью, привалился к стене и облегченно вздохнул. Правда, при этом оставался все так же хмур.
— По его деяниям будет учинено дознание. А там и судить стану, — наконец устало заключил он.
— Батюшка, нет вины Михаила. Ни в чем нет. Иль позабыл, что град свой он поставил на границе, и по правде не должен был платить никаких податей. Однако сам, своей волей делать это и затребовал к себе княжьего мытаря. А когда ты увеличил сбор до пятой части, принял это, как верный подданный. Злые языки твердят о том, что он скрывает доходы, но поток от него в казну год от года только растет. Сталь, железо, цемент, горючий камень, да много еще чего. Только польза от него Руси. И о главное задаче он не позабыл, прикрыл границу. С его стороны нет даже малых набегов. А кто разобрался с принесшими нам много разора Бонякканом и Шаруканом? Уж точно не те наушники, что на него клевещут, от обуявших их зависти и жадности. Монету чеканит? Так ведь для своего удобства. Он ее за пределы Пограничного не пускает. Сами купцы тайком вывозят и продают втридорога как украшения.
— Правду стало быть мне сказывали, что ты ему благоволишь без меры.
— Батюшка, ты уж четырнадцать годков на киевском столе, скажи, получилось бы у тебя править, не имея под рукой тех, на кого ты можешь опереться?
— Опора нужна каждому. Без нее никак нельзя.
— А видишь ли ты меня своим приемником?
— Хочешь сказать, что он твоя опора?
— Да.
— Ненадежное получается плечо, сынок. Ить сам себе голова.
— Может и так. Но ни разу он еще не сделал ничего такого, чтобы во вред Руси пошло. Дал пушки Комнину и тот надрал холку венецианцам? Да похоже с избытком, коли они даже тебе пожалились и доброхотов близ тебя нашли. А ить от того опять польза Руси вышла. Пошлины в Царьграде стали меньше, и наши купцы вновь могут в нем торговать, а не отдавать товары венецианцам за бесценок. Но они того замечать не хотят, только видят беспошлинную торговлю Михаила. А кому он платит с того прибытка пятую часть? Великому князю киевскому. Батюшка, а кто из купцов иль князей еще платит столько же? Сдается мне, десятиной обходятся.
— Так ни у кого таких заработков и нет.
— Работать не умеют, вот и нет. А Михаил наукой делится щедро. Я вот поставил у себя те же плавильни, что у него. Так они мне и из болотной руды железа выдают куда больше. А как заменил молотобойцев, на механические молоты, так и крицы переделываются куда быстрее. Но те, кто тебе советует, новому учиться не желают, они все больше на чужой каравай рот разевают.
Всеволод какое-то время посидел молча, глядя в какую-то одному ему ведомую точку. Потом перевел усталый взгляд на Владимира. Закрыл глаза, и посидел еще немного. Наконец произнес.
— Очень надеюсь, сынок, что тыне ошибаешься. Велю его выпустить. Но дознание все же проведу.
— Твоя воля, батюшка.
Глава 27. Надежное плечо
— Хм. А ты неплохо устроился, — оглядев камеру, произнес Владимир.