Буквально через пару минут они были уже под стенами. Антон картинно осадил лошадей, присевших на задние ноги, и отправил к стенам пыльное облако, подхваченное ветром. Конечно досталось и самим, не без того. Но вышло зрелищно.
— Я десятник дружины князя Михаила Федоровича. Имею послание воеводе Бояну, — вскинув ко рту жестяной рупор, выкрикнул Андрей.
— А что, кого постарше не сыскалось? — послышалось в ответ.
Угу. Зазорно им. Поди сотник был бы куда солидней. А еще лучше сам новоявленный князь. Которого, к слову сказать, Рюриковичи не особо-то и признают. Да, общим решением приняли в родовичи. Но в тот момент голова больше иным была занята. Они куда проще приняли бы какого-нибудь байстрюка, чем вот такого брата, появившегося ниоткуда. А тут еще и десятника оправляет.
Вообще-то Михаил все это прекрасно понимал. Но отправляя Андрея он преследовал сразу две цели. Первая, показать воеводе, что он со своим князем преступает закон, и разговаривать сними на равных никто не станет. Будет суд, и им на том суде, быть подсудимыми. И вторая, пищаль на тачанке, должна было послужить лишним аргументом, который бы склонил чашу весов в сторону благоразумия. А то мало ли, вдруг эти ребятки позабыли об артиллерии пограничников.
— Ты боярин Боян? — поинтересовался Андрей.
— Я сотник Трифон, — отрезал воин на стене.
— Ну так, позови боярина.
— Недосуг ему с тобой говорить.
— Тогда передай ему волю великого князя Владимира. Отворить ворота перед князем Михаилом и впустить его дружину. Ему велено прекратить замятню вашего князя, с князем Давыдом.
— А как не откроем?
— Тогда совесть князя будет чиста, а кровь окажется на ваших руках.
Ответ не заставил себя долго ждать. И как водится он был отрицательным. Кто бы сомневался. Там где начинает говорить гордыня, разум отдыхает.
— Андрей, готовь батарею. Заряжайте зажигательными стрелами, — выслушав доклад, распорядился Михаил.
— Слушаюсь, — ответил десятник, и поспешил к своим людям.
— Ты что же, решил пожечь град? — удивился Брячислав.
— К чему бы мне совершать такую глупость. Просто познакомлю теребовльцев с греческим огнем. А то слыхать слыхали, а каково оно и не ведают. А страшилка она тогда до печенки доходит, когда своими глазами зришь. Вот пусть и поглядят. Сгорит одна башня, беды особой не будет. А вот память о том, как заливали водой, а пламя пуще прежнего надолго останется.
Вскоре послышались хлопки пищалей и четыре дымных следа по крутой траектории пошли к цели. Все же недаром Михаил выдвинул Андрея. Тот и сам способным оказался и подчиненным расслабиться не дает, заставляя тех по три бочки пота сливать на занятиях. Наводчики у него знают свое дело. Опять же, дистанция далека до предельной, а потому и разброс не столь велик.
После второго залпа обстрел прекратили. Одна стрела несла порядка трехсот грамм горючего. Дюжина уже получается больше трех с половиной литров. Да не в одной точке, а разбросано по разным местам.
Защитники стен пытались совладать с множественными возгораниями. Но поделать ничего не могли. По меньшей мере, пока не прогорело горючее. К тому моменту башня уже полыхала во всю, но защитникам никто не мешал сражаться с пламенем. Ни одна стрела не полетела в сторону города. И общими усилиями они все же смогли локализовать возгорание, а потом и справиться с ним.
Стоит ли говорить, что произошедшее произвело на защитников города должный эффект. Даже если воевода с дружиной и был бы готов драться до последнего, горожане этого не допустили бы. Одно дело биться с ворогом. И совсем другое, когда он просто забрасывает тебя жидким огнем. К тому же, и не ворог перед стенами, а посланник великого князя.
— Ну что же, тут все, — констатировал Михаил обращаясь к Брячиславу. — Оставляем боярина Горазда с половиной твоих людей и к Червеню.
— Думаешь и там будет так же?
— Уверен. Как и в том, что взяв вотчинные города князей и их детей в заложники, мы станем им диктовать условия. С семейным человеком всегда можно договориться.
— И с тобой?
— И со мной. И с тобой, Брячислав. Поэтому я и берегу своих близких. Просто помни о том.
— Да уж не забуду.
Глава 30. Пожарный
Лука всматривался в обоз движущийся по дороге. Возницы сидят на облучках понурившись, что не удивительно учитывая то, как именно работали фуражиры. О честной плате тут никто и не помышлял. Просто реквизировали все потребное, и согнали мужиков в обоз и погнали. Не забыли и скотину привязать к повозкам. Одной кашей сыт не будешь. Воинам мясо потребно. А чтобы мужички не разбежались, да еще и не дай господь с провиантом, вокруг гарцуют или просто едут шагом, всадники.