— А оно обязательно самому-то? — недовольно пробурчал Борис.
— Обязательно. Только не помешало бы еще как-нибудь объяснить мой отъезд без гвардейцев.
— Н-да. Подумаем. Когда думаешь выступать?
— Не раньше чем через две недели. Нужно еще кое-что тут закончить. Так что, думай. Голова тебе не только чтобы шапку да шелом носить. Ужинать будешь?
— Не. Пойду я. Ждут меня.
— Ну и ладно, — не стал настаивать Михаил.
Он прекрасно понимал, что холостой начальник безопасности уже косится в сторону красавицы гречанки. У них с ней уже была прежде связь, и нет никаких противопоказаний к ее продолжению. Если только дурман этот. Но тут Борис не мальчик, разберется. И вообще, если что Романова ждут к ужину, с весьма заманчивыми перспективами на нескучную ночь. Уж больно игрива была Алия.
Глава 8. И в степи и в городе
Михаил привстал в стременах, и окинул взором обширное стадо. Левее него табором расположилось стойбище. Знакомая картина. Разве только куда скромнее чем в курине Тераккана. А ведь перед ними стойбище местного ордынского хана Кучуккана. Н-да. И ведь и впрямь маленький. Именно так переводится его имя.
Кочевники правобережья Славутича не отличаются богатством. Не с чего им богатеть. Пастбища-то обширные, богатые разнотравьем, как и на левом берегу. Да только проживающим здесь остаткам печенегов не дают развернуться.
Некогда могучий народ, владения которого распространялись на огромную территорию разбился на осколки не выдержав столкновения с соседями и агрессивными пришельцами. Сначала Ярослав Мудрый нанес им сокрушительное поражение. Не успели они оправиться от столь жесткого удара, как появились половцы, под ударами которых печенеги окончательно распались на осколки.
Часть ушла на запад, в Византийскую империю и Венгрию, где были приняты и поселены на границе, стеречь рубежи государства. Другая подалась северней на Русь, была принята великим князем и вошла в состав объединения черных колбуков, куда входили торки и берендеи.
Русичи их так же использовали в качестве буфера со степью. Не сказать, что эффективным. Кочевники всячески избегали столкновения с большими силами половцев. Но вполне противостояли небольшим отрядам, отправлявшимся в набег в межвоенное время. А еще, их призывали на войну и в усобные замятни.
Но была и еще одна часть печенегов. Эти продолжали кочевать по правобережью Славутича, которое половцам пока без надобности. Им вполне хватает и уже захваченных пастбищ. Поэтому они и не выдавливают отсюда прежних хозяев, сделав их своими данниками. И в сборе ее победители ничуть не стесняются.
Как впрочем и привлекать их в набеги на Русь или в заграничные походы. К примеру, когда их нанимала Византия. Да и русичи случается нанимают для усобиц. Это позволяет все еще держаться за привычные места, хотя сытной такое житье особо не назовешь.
Михаил уже давно осознал, что с союзниками у него не больно-то ладится. Русичи готовы поддержать, но им палец в рот не клади. И ладно бы, подмяв под себя Пограничное они поимели с этого пользу. Из-за общей раздробленности и междоусобиц результат будет однозначным, все пойдет прахом. Что-то конечно останется, но в результате, с большей долей вероятности все технологии будут попросту утрачены. А там и Батый подойдет.
Половцы те еще помощники. Не смотри, что зять хана орды. Основные проблемы как раз от их соплеменников и исходят. Но они со своими не воюют. Интригуют, устраивают каверзы, убивают неугодных правителей. Но открытые военные столкновения или взаимные набеги, между ними отсутствуют как класс. Ну и какой прок от таких щепетильных союзников.
Печенеги совсем другое дело. Они и соплеменников побить могут, и с половцами закуситься не постесняются. Но только при одном условии. Если им это не аукнется серьезной головной болью. То есть, им нужен серьезный союзник, на которого можно положиться. Оно может и подались бы на Русь. Но тамошние степи не бескрайние. Ушедшие на север кочевники вынуждены вести полуоседлый образ жизни.
Раньше Михаилу предложить печенегам было нечего. За восемь лет те ни разу не потревожили пограничников. Только, обусловлено это скорее тем, что Пограничное изначально воспринималось как данник Белашкана. Потом вроде бы у них произошла ссора, но она погасла, таки не разгоревшись. А там и сами новички показали свои клыки. Самого Боняккана покарали за набег.
— Как тебе? — поинтересовался Михаил у замершего по правую руку Гордея.
— Стойбище твоего тестя побогаче будет, — подтверждая размышления Романова, ответил командир гвардейской полусотни.