— Придут ли к тебе половцы я не знаю. Но как только мы откажемся платить им дань, или выступим на твоей стороне, к нам они придут обязательно.
— Значит мы встретим их плечом к плечу. И горе тем, кто решит обидеть моего друга.
— А если придут русичи?
— Если ты не станешь ходить на Русь или нападать на купцов, то и русичи к тебе не придут. Если же они или их союзники без причины появятся на твоих пастбищах, моя дружина встретит с тобой и эту напасть. Но только за тобой не должно быть никакой вины.
— И какая мне от этого выгода?
— С союзников не собирают дань. Им не мешают, но помогают. Мы будем покупать ваши товары, и продавать вам свои. Это выгодно. Орда Тераккана в этом уже убедилась.
— А еще ты возьмешь наших детей.
— Не всех. А лишь несколько десятков. И только для того, чтобы передать им знания. Они будут приезжать домой погостить, а родители смогут их навещать в Пограничном. Через несколько лет, постигнув науки, они вернутся в родные кибитки. Но еще до того, многие родители захотят отдать своих детей в обучение. Так было с ордой Тераккана, так будет и с вами. Ведь печенеги не менее мудры, чем половцы.
— Зачем тебе это, Михаил?
— Эта земля богата. Настолько, что места на ней хватит всем. Пусть наши дети учатся жить в мире друг с другом. Кто знает, быть может когда они вырастут, то не станут искать повода для войны, а найдут причину для мирного соседства…
Солнечные лучи щедро заливали горницу через прозрачные как слеза стекла. Лишь редкие вкрапления пузырьков вносили незначительные искажения. В Пограничном научились варить чистое стекло, не то что у них в Переяславле. Здесь стекло получается мутным. Свет пропускает как слюда, но прозрачности никакой. За ним видны только неясные тени.
Романов согласился обучать мастеров и стекловаров в том числе. Но отказывается продавать песок из которого его варят. Когда мастера вернулись, он передал какое-то количество, для того чтобы убедить князя в том, что и умельцы обучены должным образом, и печь сложена как надо. А вот песочек уже ищите у себя сами.
Но Ратибор, княжий боярин мог себе позволить дорогую покупку, и застеклил все окна именно прозрачным стеклом. Не ради себя старался. Ему хоть бычьим пузырем затянуть, разница не велика. А вот молодая супруга, дело иное. Прежнюю-то схоронил. Господь прибрал, когда четвертого ребенка рожала. Так обоих и потерял. Горевал крепко, ибо жену любил. Думал уж все, вдругорядь такого не случится. Но вот повстречал на торжище Смеяну, и словно голову потерял.
— Боярин, дозволь? — приоткрыв дверь, поинтересовался слуга.
— Чего тебе? — откладывая в сторону исписанную бересту, поинтересовался боярин.
— Письмо подметное во двор подбросили. Писано, что для тебя.
С этими словами вошедший в комнату слуга протянул берестяной рулончик, перевязанный бечевкой, с нацарапанной надписью «боярину Ратибору».
«Жена твоя не верна тебе. Коли немедля пойдешь к старой мельнице на Кривой речке, то найдешь ее там с полюбовником, Вторушей, княжьим ближником.»
— Смеяна где? — не отрывая взгляда от написанного, едва не рыча, поинтересовался боярин.
— Так, с Милой на торжище пошла прогуляться, — невольно отступая на шаг, испуганно произнес слуга.
— Боголюбу вели собрать десяток, выдвигаемся верхами.
— Слушаюсь, — с поклоном ответил слуга, и тут же скользнул за дверь.
Справедлив хозяин. Добр и щедр. Но и лют бывает. А тогда уж ему под руку лучше не попадаться. И сейчас похоже тот самый случай.
Очень скоро дюжина воев выметнулась со двора и распугивая кур да бродячих псов пронеслись по улице детинца, выскочив в город, и далее к воротам. Люди едва успевали жаться к стенам домов, чтобы не быть стоптанными копытами. Не принято в Переяславле устраивать на улицах скачки. За то спрос серьезный и вира положена. Но видать боярину правда не указ. Эвон как погоняет боевого коня. И как только никого не стоптал.
Старая заброшенная мельница укрыта с большака деревьями. К ней вьется едва заметная тропа. А было дело, имелась тут наезженная дорог. Но случилось так, что хозяин помер. А ниже по течению появилась другая мельница, побольше прежней. Вот и захирело подворье. Но судя по едва заметной стежке, кто-то туда регулярно наведывается.
— Мельницу окружите, чтобы ни одна мышь не выскользнула.
— Может я с тобой, боярин? — предложил Боголюб.
— Ник чему. И сам управлюсь.
— Вмешиваться не стану. Но тебе видок потребен, чтобы все по правде было.
— Добро.
Сама мельница стоит покосившись, и уж почти разрушилась. Без ухода и догляда, все приходит в запустение. Сараи так же покосились, а крыша прохудилась. А вот домик по всему видать содержат в порядке. Кто? Да мало ли. Видать кому-то понадобилось. У крыльца привязаны две лошади. Знать есть внутри кто-то.