Разумеется печенеги союзники. Но порядок есть порядок. Раз попустишь себе, а там глядишь и в привычку войдет. Ну и вообще, слепо доверяться союзникам это верх идиотизма. А Романов себя к таковым не причеслял.
Хан поспешил навестить Михаила, с заверениями в дружбе. По виду был явно обрадован тем, что союзник не пренебрег своими обязанностями и пришел на выручку. Да еще и до того, как сам хан узнал о грядущей беде. Ну, а для чего еще нужны союзники-то.
Тем же вечером по куреням были разосланы гонцы с приказом вести воинов на соединение с основной армией. Куреням же, на всякий случай сходиться в условленном месте, дабы можно было проще отбиться. Скот отгоняли еще дальше на север, дабы он не стал добычей Шаруккана. В поражение никто не верил, но мало ли как оно все в жизни бывает.
В поисках удобной позиции отдалились от стойбища на целых пятьдесят километров. А если учесть еще порядка тридцати, на которые должны были за день отойти кибитки, то получалось изрядно. Но Кучуккана это устраивало. Чем дальше от семей случится сражение, тем лучше.
— Звал, Михаил Федорович? — осадив коня, поинтересовался Бобров.
— Ставь походный лагерь, полковник, — распорядился Романов.
— Я думал, мы сначала осмотрим место. Неплохо было бы, если лагерь сразу составит часть будущей позиции.
— Все уже давно осмотрено. Поди Борис не даром свой хлеб ест. Вот прямо тут и ставь лагерь.
— Слушаюсь, воевода, — и не подумав скрывать свое сомнение, произнес Бобров.
Пропела труба, и ей тут же начали вторить другие. А там засвистали свистки, послышались команды офицеров да десятников. Сони начали расходиться по строго заведенному порядку, каждая включаясь в обустройство своей части периметра лагеря. Конный полк так же не отстаивался в стороне, выделив для работ потребное количество людей. Четверть дружины осталась не удел. Все как всегда. Должен же кто-то быть готовым к отражению внезапного нападения.
Обустройство лагеря было уже завершено, и воины даже успели поужинать, когда печенежский стан вдруг загудел как растревоженный улей. Возмущенные выкрики, проклятия, угрозы полные ярости. Воины вскакивали в седла, и потрясая оружием указывали в строну ощетинившегося лагеря русичей.
Михаил приказал сыграть тревогу, и дружина заняла позиции по периметру, образовав каре. Хотя здесь было не менее шумно тем не менее, пограничники действовали более осмысленно. А вскоре и вовсе замерли в строю, не издавая лишних звуков. Редкое ржание находящихся в центре лошадей. Позвякивание металла. Тихие шепотки, обрываемые гневными окликами десятников.
— Пехотный полк к бою готов, — доложил подъехавший Бобров, которому были переподчинены и артиллеристы.
— Конный полк к бою готов, — вторя ему, доложил Ратников.
— Вот и ладно. Теперь обождем.
В отличии от полковников, воевода не выглядел обескураженным. Такое впечатление, что нечто подобного он ожидал. И когда в сторону лагеря покакала небольшая группа воинов, с вздетой на копье белой овечьей шкурой, он лишь понимающе усмехнулся.
— Игорь, Гаврила, вот вам Борис, дозволяю терзать его нещадно. Он вам все расскажет. А мне сейчас недосуг. Гордей, со мной только один десяток.
— Слушаюсь. Первый десяток, по коням.
— Ну что, тихушник, может уже объяснишь, какого тут творится? — отъезжая от товарищей, услышал Михаил за спиной голос Ратникова.
Сумерки пока только в начале, так что, до темноты времени еще предостаточно. Однако по периметру лагеря уже горят факелы. Впрочем, их задача вовсе не в освещении. Они предназначены для того чтобы запаливать зажигательные стрелы. Может это и не супер оружие. Вот только глупо ставить под сомнение его эффективность. Конечно баловаться с огнем в иссушенной степи не рекомендуется. Но от огня лагерь вполне сумеет уберечь ров с валом. Выжженная же степь дружине не страшна. До Славутича рукой подать. Всего-то полтора десятка километров.
— Что случилось, Кучуккан? Отчего твои воины так переполошились. Неужели Шарукан подошел, — остановившись метров за двадцать до печенегов, поинтересовался Михаил.
— Подлая змея! И ты еще спрашиваешь! — выкрикнул хан, хватаясь за рукоять своего меча и продолжая сближаться.
— Остановись, хан. И успокойся.
Десяток во главе с Гордеем может и не выказывает агрессии. И руки их опущены. Да только у каждого в правой находится взведенный арбалет. Остается только вскинуть и пустить болт. И ни один виртуоз кочевник не угонится за ними со своим луком. Как только хан минует незримую черту метрах в шести от Михаила, гвардейцы начнут действовать не дожидаясь приказа. А это серьезно усложнит дело.