— Михаил Федорович, сдается мне, что после такого императору будет проще отобрать у нас пушки, даже если придется перебить, — огладив аккуратную бородку, произнес полусотник.
— Это точно. Только мне еще жить хочется. А потому секрет пушек я ему все же уступлю. Только для начала набью им цену.
— Это дело доброе. Только как бы наши пушки потом не оказались еще у кого. Да хоть у тех же торгашей венецианцев.
— Не окажутся. Сколько они уже с ромеями дела ведут и называют себя самыми верными друзьями? Но что-то я не вижу чтобы Комнин передал им секрет греческого огня. Выделить какое-то количество для драки, это да. Но только не секрет производства.
— Ну так и пушками может поделиться.
— А вот этого он делать не станет. Потому что, изготовить пушки по образцу и подобию, куда как проще, чем догадаться о том, что понамешано в горючем зелье.
— Пожалуй твоя правда, воевода. Но я все же поостерегся бы.
— Ничего. Рано или поздно все тайное становится явным. Главное помнить об этом и успеть извлечь наибольшую выгоду.
Глава 23. Чугун и пушки
Расплавленный металл побежал тонкой струйкой в керамический ковш. На стенки и вверх брызнули сотни искр. Михаил поспешил прикрыть лицо рукой, укрытой в парусиновую рукавицу и отшатнулся в сторону. Пара секунд и искры сошли на нет. На смену им пришел нестерпимый жар, пыхнувший из ковша и исходящий от желоба, по которому стекал чугун.
Наконец емкость заполнилась и Хуоджин одним ловким движением вогнал в сливное отверстие пробку. Раскаленный поток быстро сошел на нет. Китаец снял сверху пленку образовавшегося шлака и кивнул Михаилу на ручки, железные ломы, приделанные к толстостенному ковшу.
Вес вышел изрядным, но не неподъемным. Отойдя от печи всего-то на три метра, они начали заливать чугун в установленные на земле формы. И вновь полетевшие в стороны брызги, быстро сошедшие на нет. Как только металл появился в заливном отверстии лить прекратили и перешли к следующей форме.
Примерно с полчаса работы, и весь чистый металл был выбран. Какая-то част еще оставалась на дне, вместе с осевшим мусором. Его выгребли вскрыв каменную дверцу. Все. Печь готова к следующей загрузке. Но Романов только покачал головой, мол погодим.
В его планы не входило повторное использование этой временной печи, пусть и выполненной со всем тщанием. Он хотел убедиться в том, что его новый металлург в принципе может варить чугун и обращаться с ним. После этого все должно было быть разрушено, превращено в мусор и выброшено в море. Чтобы не оставлять за собой грязь.
Для своих опытов он арендовал небольшое подворье за высокими городскими стенами Китиона. Древний город с обширной гаванью каковой позавидуют и порты Царьграда, служил не только торговым центром но и базой ромейского флота. Правда, сейчас тут не больше десятка кораблей, которые не в состоянии оказать хоть сколь-нибудь существенное влияние на обстановку.
Впрочем, их состав увеличился ровно на двадцать одну галеру арабской постройки. Или это случится, как только Романов получит соответствующее вознаграждение. Если же нет, то он продаст их багдадскому халифу. Ему ведь дешевле выкупить готовые корабли, чем построить новые. И уж тем более после того, как лишился двух своих важнейших верфей в Акко и Тире.
Вообще-то, чисто технически он их сохранил, так как мастера остались целыми и невредимыми. А кадры, как известно, решают все. Но материальные потери колоссальны. Когда еще удастся завезти необходимые материалы и возобновить строительство кораблей. Плюс восстановление городов, по которым прошлись страшные пожары.
Плюсом к уничтоженным и захваченным кораблям, Михаилу удалось нарушить движение по отлаженным торговым путям. Что нанесло серьезный урон казне халифата. Всего лишь за месяц ему удалось совершить то, что никак не выходило у ромеев при наличии более существенных сил и ресурсов.
А ведь помимо всего этого в плену у Романова находится более трех тысяч моряков. А это опять же, те самые кадры. И полсотни состоятельных пленников. И за тех и за других он намеревался получить богатый выкуп. О рядовых позаботится халиф, о купцах и офицерах их родственники. И в последнем случае сумма должна быть существенно выше…
— Ну что, давай смотреть, что у нас получилось, — потирая руки, произнес Михаил.
Хуоджин только снисходительно улыбнулся, наблюдая такое нетерпение. Поначалу-то был словно напуганный мышонок. Но за прошедшие недели пообвыкся, понял, что не простой невольник, а находится на особом положении. Вот и расправил плечи. Но Романову на это накласть с прибором. Забитый раб ему без надобности, чего не сказать о мастере знающем свое дело.