Вооружившись молотками они начали безжалостно разрушать песчаные формы, являя свету горячий металл принявший форму различной утвари. Всего они отлили по пять больших сковородок, форм для выпеки хлеба, казаны, чугунки, кастрюли, гриль.
Объем металла для этого потребовался небольшой. Но ведь тут главное попробовать. И получившийся результат Михаила радовал. Форма посуды для Хуоджина была явно непривычной. Но китаец справился на отлично. Такая утварь, если ее банально не разбить, может служить веками.
По роду своей деятельности он сталкивался с домами в которых канализация была устроена более ста лет назад. И при этом в трубах имелась разве только грязь, и незначительная ржавчина. Они ее даже менять не стали. Так что, долговечность у чугуна поистине феноменальная.
Одну из сковородок Михаил тут же взял в оборот. Отбил и сточил прибыль, очистил от песка, отмыл и водрузил на очаг. Поджарил бекон и потом залил яйцами. Всегда любил яичницу на чугунной сковородке. Все эти новомодные антипригарные… Жена конечно же пользовалась ими. Но он время от времени предпочитал доставать старую, доставшуюся еще от бабки. Здесь пользовал только железную. Вкус совершенно не тот. От предвкушения у него даже слюнки потекли.
Едва только яичница поспела, как он перенес сковороду на грубо сколоченный стол, в тени оливкового дерева. Вооружился вилкой, причем не тем двузубым убожеством, что пользовали ромеи. А нормальной, железной, с четырьмя зубьями, вороненной на льняном масле. Столовые приборы в Пограничном изготавливались в ограниченном количестве, потому как больше они нигде спросом не пользовались. Есть можно и деревянной ложкой, а вилка, так и вовсе баловство.
Отделив кусок с беконом, и отправил следом за хлебом. И по обыкновению тут же обжег небо. Все как всегда. Не мог он иначе. С одной стороны неудобство, с другой яичницу любил именно горячую, потому и ел прямо со сковородки. Никак иначе ее не воспринимал.
Вкус отличается от получающегося на железе или керамике. Но пока все еще не тот. Впрочем, сковорода ведь новая. Со временем все поменяется. С образцом у него дома тоже происходили такие метаморфозы, когда сковородку отбеливали с песком, выжигая при этом все масла и нагар. Но потом все опять приходило в норму.
Михаил уже приговорил половину сковородки, когда на двор влетел всадник, поднявший клубы пыли. Романов хотел было помянуть прискакавшего громким добрым словом, но сдержался. Налетевший порыв ветра отнес облако за ограду, не испортив угощение.
— Данила, я надеюсь причина для таких скачек серьезная? Ты только что чуть не испортил мой обед, — недовольным тоном встретил безопасника Романов.
— В гавань входит ромейский флот, — выпалил парень.
— Что, весь? — наигранно удивился воевода.
— Н-нет. Сорок кораблей.
— А. Ну это нормально. Что сотник Рубцов?
— Поднял дружину по тревоге. Изготовил к бою батареи, выслал людей в город, чтобы собрали находящихся в увольнении.
— То есть, делает все, что и должно?
— Так точно.
— Ну и чего ты тогда скачешь как блоха на сковороде? Ты кто, гонец или начальник безопасности эскадры?
— Мои парни заняты своим делом, Михаил Федорович. Сейчас выясняют, что это за новости с появлением кораблей. И отчего сюда направляется сам командующий ромейским флотом Иоанн Дука.
— Уверен, что он?
— Над головным дромоном его флаг. Сомнительно, чтобы кто-то посмел им воспользоваться.
— Хм. А вот это уже неплохо. Есть будешь? — кивая на сковороду, поинтересовался Михаил.
— Спасибо. Я сыт.
— Ну и ладно, — произнес он, забрасывая себе в рот очередной кусок яичницы с беконом.
В свете успехов русичей на море глупо бы было не ожидать от ромеев какой-нибудь бяки. В конце концов, если Романов может безнаказанно спалить к нехорошей маме арабские города, что помешает ему поступить так же и с имперскими. А то еще и с Константинополем. Ведь приходила уже Русь к его стенам. И не раз.
Поэтому Михаил решил подстраховаться на случай, если вдруг Алексей решит заполучить секрет силой. В этой связи каждый раз по возвращении в Китион, дружинники дружно выносили с ладей все орудия и боеприпасы, устанавливая береговые батареи, на случай нападения арабов. Конечно русичи их изрядно проредили. Но как ни велики халифа, флот у него все еще силен. Поэтому мера вовсе не лишенная смысла.
Правда, основная причина была все же в возможности атаки со стороны ромеев. Даже десяток кораблей имеющих на борту сифоны с греческим огнем, могли уничтожить всех русичей. Достаточно занять удобную позицию. Да что там, это возможно сделать и без использования дромонов.