Стратиг принял его в своем рабочем кабинете, восседая за большим столом из мрамора. Напротив него в кресле устроился Иоанн. Если первый взрослый муж, хорошо за сорок, то второй сверстник Михаила. Волевое и обветренное лицо, с рубленными римскими чертами. Высокий рост. Крепкое сложение. Выглядит весьма брутально. И наверняка пользуется успехом у женщин далеко не только из-за своего высокого положения.
— Здравия вам, — произнес Романов, остановившись, едва пройдя в дверь.
— Привет, Михаил, — ответил Дука.
Склир только кивнул. Нормально. Это не пренебрежение. Социальный статус даже воеводы Пограничного, не идет ни в какое сравнение с таковым у стратига. Плюс древний аристократический род. Так что, даже обозначенное приветствие означает расположение к вошедшему.
— Ты хотел меня видеть, стратиг, — произнес Романов обращаясь к Склиру.
Не сказать, что Михаил испытывал какой-либо пиетет по отношении к хозяину кабинета и его гостю. Но и обострять не собирался. Поэтому остался стоять у двери, сунув большой палец правой руки за пояс, а левую положив на рукоять меча.
Кстати, тот факт, что его не разоружили выглядит вполне обнадеживающе. Конечно оба аристократа перед ним так же вооружены и пользоваться клинками они умеют. Это не золотая молодежь двадцать первого века, у которых все решается за бабки и с помощью связей папаш. Местные молодые люди с детства обучаются владеть оружием и служат империи, участвуя в войнах.
Но к чему усложнять, когда можно обезоружить посетителя. Однозначно, хороший знак указывающий на то, что с ним все же хотят для начала договориться. Или же демонстрация дружины союзников к готовности драться, возымела свое действие. Сегодня для империи болезненна потеря каждого корабля.
— У меня к тебе вопросов нет. Но с тобой хотел переговорить Иоанн Дука. Вы кажется знакомы.
— Да, это так, — подтвердил Михаил.
— Тогда оставлю вас, — поднимаясь со своего места, произнес Склир.
— Что такого случилось, что стратиг вдруг покинул свой собственный кабинет? — когда за тем закрылась дверь, поинтересовался Романов.
— Ничего, если не считать этого, — взяв со стола свернутую в рулон грамоту, и демонстрируя ее, произнес Дука.
В глаза тут же бросилась восковая пурпурная печать. Императорский цвет. Никто другой не посмеет воспользоваться им. Вплоть до смертной казни.
— И что же понадобилось от меня Алексею.
— А сам-то как думаешь?
— Пушки.
— Именно.
— Надеюсь устранять носителя или прятать его в темницу у тебя приказа нет?
— Считаешь нас глупцами? Какой нам смысл делать с тобой что-либо, если в твоем городе уже налажено производство. Но вот если не получится договориться, я имею полномочия добиться своего силой.
— И что же тебя останавливает? Потери? Сомневаюсь.
— Что бы ты там для себя не решил, но Алексей благоволит тебе. Он не желает причинять тебе вред. Но и не может себе позволить, чтобы столь грозное оружие стало достоянием кого-то иного, кроме ромеев. Если бы император имел уверенность в том, что оно больше никому не достанется, то он не стал бы настаивать. Но ведь такой уверенности нет. Самая охраняемая тайна империи, греческий огонь, и та становится достоянием то одних, то других проходимцев. Благодаря тому, что они так же строго соблюдают секретность, он пока не стал достоянием многих. Но кто может поручиться, что все это не изменится.
— Согласен с тобой. Но пушки это не греческий огонь. Получив один образец, по его подобию можно создать хот сотни. Правда, подобное пока под силу разве только империи.
— Не думаю, что все так уж сложно. Предполагаю, что одна пушка стоит вооружения сотни доспешных пехотинцев. Но не думаю, что в отношении оружия стоит руководствоваться одной лишь ценой. Уверен, что желающих заполучить эти твои пушки уже много. И з ценой они не постоят.
— Глупо было бы это отрицать. Мы уже изловили двух подсылов еще у себя дома, в Пограничном. Одного взяли уже здесь. А после моей демонстрации, уверен, что вскоре потянутся посланники с заманчивыми предложениями.
— Итак. Что ты решаешь?
— А что я получу в замен?
— Золото и серебро. Плата будет щедрой. К тому же мы выкупим у тебя все захваченные тобой галеры и пленников. Ты получишь даже больше чем от арабов.
— И с чем связана такая щедрость?
— Нам нужны работники на каменоломнях. Благодаря твоему цементу в империи теперь наметилась недостача в строительных материалах.
А еще, такая мера лишает арабов готовых моряков, которых в одночасье не обучишь. Тут мало знать, нужен еще и опыт. А это годы подготовки. В свое время Гитлер отдал приказ своим подводникам расстреливать моряков, спасающихся после потопления судов.