— Молчи, — отрезала Мари. — Пока не услышала звёзд, ты жив.
— А вот теперь я точно слышу звёзды.
Астрид сидела за рулём. Её глаза щурились от снега, губы потрескались.
Но в движениях не было усталости — только привычка.
Она вела машину, будто чувствовала дорогу кожей.
На приборной панели — планшет с картой “Омеги”. Линия связи уходила на юг, где было помечено одно слово: “Надежда”.
К вечеру они остановились у разрушенной насосной станции, чтобы переночевать.
Здание было наполовину завалено, но внутри — сухо и тихо.
Развели маленький огонь, нагрели воду, вскипятили чай.
— Думаешь, там и правда есть кто-то? — спросила Мари, подливая кипяток в кружки.
Астрид кивнула.
— Должны быть. Иначе зачем был сигнал.
— Может, старый автомат. Остался работать, — предложил Роан.
— Автоматы не шлют сообщения “мы вас ждем”.
Тишина. Только потрескивание пламени и вой ветра снаружи.
Роан потянулся, закрыл глаза.
— Знаешь, я уже не помню, как звучит нормальный город.
— Может, и не стоит, — ответила Астрид. — Там, где есть шум, теперь вряд ли осталась жизнь.
Ночь прошла тревожно.
Что-то скреблось за стеной — может, просто ветки, а может, нет.
Астрид дежурила первая.
В полумраке её силуэт был чётким, спокойным, как у человека, который видел всё и удивляться больше не умеет.
На рассвете они снова двинулись вперёд.
Метель стихла.
Перед ними раскинулось побережье — серое, холодное, безжизненное.
Волны били о лёд, а над горизонтом висела тусклая полоска света.
— Море, — сказала Мари.
В её голосе было что-то вроде удивления.
— Никогда не думала, что оно может выглядеть так мёртво.
Вдалеке показалась тёмная громада.
Форт. Старый, каменный, с башнями и обвалившимися стенами.
Над ним кружили чайки — редкий, почти чуждый звук.
Роан вскинул бинокль.
— Похоже, ворота закрыты.
Астрид заглушила двигатель. Тишина повисла между ними, как снег в воздухе. Где-то глубоко под этим молчанием звенело предчувствие — то самое, когда ты знаешь, что спокойствие не бывает бесплатным.
— Проверим, — сказала она. И трое снова пошли вперёд — к каменному силуэту форта, где море и зима сошлись в вечной тишине.
Ворота форта были тяжёлые, каменные, с железной решёткой, опущенной на землю как вековой приговор. Они выглядели так, будто видели войн больше, чем люди помнили свои имена.
— Ну всё, — пробормотал Роан. — Если тут и спрятался рай на земле, то только для скелетов.
— Или для тех, кто любит запах плесени и старого пороха, — сухо ответила Мари.
Астрид молча вела колонну через боковой пролом в стене — маленькую пробоину в каменной древности, едва заметную с дороги, но достаточно великую для живых.
Первое, что встретило их внутри, — гул. Не человеческий, не механический — просто низкий, постоянный звук тысяч лёгких ударов, скрежета и смутного стоновья. По двору форта шмыгали тени, поднимаясь и опускаясь, словно тёмные волны.
— Чертовы чайки — они бы хотя бы пели, — пробормотал Роан, заглядывая за угол.
— Они заняты делом, — прошептала Мари. — И дело это не встречать гостей.
Они шли не торопясь, потому что спешка здесь — путь к провалу.
Первый контакт произошёл в старом дворе: несколько шевелящихся фигур заметили движение и повернули головы. Их было много — плотные скопления у кусков обвалившихся переулков, у старых амбаров, у ворот, где кто-то явно пытался когда-то выбраться и не смог.
— План? — тихо спросил Роан.
Астрид оглянулась на крепость, на балконы, на зубчатые стены.
— Делаем так: выманим их наружу, Мари займёт фланг и обратит на себя внимание. Роан — ты наведешь шуму мотором. Я лезу на сторожевую и закрою ворота изнутри. Вон там есть каменная пристройка. Судя по всему внутри есть тайный ход. Как только выманишь мертвецов — спасай свою шкуру. Понятно?
Начали с малого — шумовой отвлекающий манёвр. Мари поджгла тряпку на железной банке и кинула её в южный коридор. Огонёк потрескался и заблестел, и тьма вокруг ожила: головы повернулись. Мертвецы вышли на свет, обнажая изуродованные гримасы. Они ринулись к огню. Их было так много, что стоило только перестать думать — и они шли, тянулись зубами и руками к тому, что ещё делало их живыми: к шуму.
— Сейчас! — шепнула Астрид.
Мотор взревел, как сумасшедший. Звук ударил по двору, и толпа ринулась следом. Девушки двинулись по заранее обговоренному маршруту: через галерею, за угол, к боковому входу, где была лестница на стены. Мари с ломом ударила по железу, крикнула, и несколько створок сместились, увеличив поток.