— Ладно, солнышко наше. Куда дальше?
Перед ними раскинулась гладь замёрзшего озера.
Километры воды стояли неподвижно — мёртвый зеркальный панцирь, под которым дремали прошлые миры. Когда-то здесь следили за дамбой, теперь никто не знал, сколько лет пройдёт, прежде чем лёд рухнет вниз, сметая всё живое.
— Тихо… — Роан резко остановился и поднял руку. — Слышали?
Все замерли.
Только свист ветра и скрип мёрзлых деревьев.
— Наверное, снова твой желудок, — прошептала Мари.
— Нет, — сказал он. — Это… треск.
Звук исходил из рации.
Старый динамик ожил неожиданно — сперва хрип, потом рваное шипение, потом короткий сигнал, будто кто-то на другом конце нажал кнопку и отпустил.
Астрид осторожно взяла устройство.
Повернула регулятор — треск усилился.
Голос был едва различим, мужской, уставший:
— Кто жив… лаборатория… повторяю…
Все переглянулись.
Мари прикрыла рот ладонью, будто боялась спугнуть голос.
Роан кивнул, глаза его сверкнули из-под обледенелой шапки. Чёрные, спутанные волосы выбивались из-под ткани, а лицо почти полностью скрывал шарф, покрытый инеем. Только глаза — чистые, ледяные, голубые, как зимнее небо.
— Кто-то ещё жив, — хрипло сказал он. — Чудеса. Осталось только узнать — с какой стороны они едят людей.
— Замолчи, — сказала Астрид, прислушиваясь.
Голос повторился. На этот раз короче, но чётче:
— Кто еще жив, эвакуационная точка переносится в бывшую лабораторию.
— Лаборатория, — повторила Мари. — Наверное, тот исследовательский центр под горой. Километров семдесят отсюда.
— А если ловушка? — спросил Роан.
Астрид посмотрела на него поверх воротника, под которым была застёгнута тёплая куртка из плотной ткани, вся в потертостях и пятнах мазута. Волосы собраны в тугой пучок под капюшоном, глаза — усталые, но решительные.
— Тогда разберёмся, — ответила Астрид. — Мы всё равно идём вниз.
Она выключила рацию и повесила её на ремень.
Мари тихо сказала:
— Знаешь, это странно. Когда ты слышишь чей-то голос после всего этого… чувствуешь, будто мир ещё шевелится.
Астрид усмехнулась.
— Или просто у него посмертные судороги.
Роан хмыкнул.
— Романтика апокалипсиса, мать твою. Ладно, почапали…
Астрид шла последней, и даже в этой грязной кладовой мира она не теряла линий — рост, осанка, ход, будто вырезаны из стали. На ней была одна, но добротная куртка — тяжёлая, тёмно-оливковая, с подбитой мехом капюшоном; под ней — мужской свитер, растянутый на плечах, и белый шерстяной шарф, плотно обвитый вокруг шеи, который едва трепетал на ветру.
Рука машинально скользнула в карман; жетон с надписью «Мы успеем» был тёплым от прикосновения пальцев. Она сжала металл, и в этой руке был и обещанный вызов, и ответ: идти дальше, защищая тех, кто ещё мог остаться людьми.
Они все еще здесь. Просто слишком далеко друг от друга, чтобы прийти на помощь. Нужно просто объединить их. Дать путь. Надежду.
Возможно Роан был прав.
— Впереди группа, — прошептал Роан, и в его голосе исчезла привычная насмешка.
Мари мгновенно напряглась: пальцы сами скользнули к рукояти ножа.
— Люди? — спросила она едва слышно.
Он качнул головой.
— Не совсем.
Туман впереди дрожал, как дыхание зверя. И из этого дрожания начали проступать силуэты — сперва смазанные, потом плотнее, темнее, пока не стало ясно: это не снег движется.
Первый зомби вышел из тумана, словно вырезанный из самого холода. Его глаза были пустыми, но тот уже знал, чего хочет.
За ним — второй. И третий.
Они шли медленно, как всегда. Но этот шаг — был шагом смерти, уверенным, неторопливым.
Астрид взяла топор. Лезвие, закопчённое от старых костров, блеснуло серым отблеском. Она сделала вдох — холод пронзил лёгкие.
— Ну что, Роан… хочешь помочь Мари побить рекорд шагов?
Он ухмыльнулся, вынимая из-за спины обрез.
— Только если это марафон смерти.
Секунда тишины — ветер вздохнул, туман сомкнулся.
И бой начался.
Глава 4
Первый зомби двигался медленно, как будто сам не верил, что ещё способен ходить.
Второй — быстрее, с рывками, как зверь на инстинктах.
А третий уже бежал.
— Трое… нет, пятеро, — коротко бросил Роан. — Видимо, техперсонал дамбы.
— Хорошо, значит сюрпризов они нам не выкинут, — кивнула Астрид, шагнув вперед.
Первый удар был чистым — топор вошёл под челюсть, и тело рухнуло без звука.
Роан выстрелил из обреза, гильза с визгом ударилась о лёд.