— Как успехи? — поинтересовался Юрий.
Он встал у края полотна, на котором контракторы аккуратно разложили какие-то детали, с любопытством окинул взглядом силовые трубки, мощные шестерни и стальные гнутые гофры. Насколько смог разобрать, перед ним лежал элемент локтевого узла «голема».
Белобрысый Василий даже голову не повернул, набрасывая образы деталей на лежащие оригиналы. Глебович засунул тряпку, которой вытирал руки, в задний карман комбинезона, указал подбородком на боевой костюм с демонтированной грудной броней и раскрытыми сервисными крышками. Сказал с гордостью:
— Сами разобрали.
Гарин понимающе улыбнулся, искоса посмотрел на товарища:
— А соберете?
Тихомир ответил с серьезным лицом:
— Не наше дело горшки лепить, наше дело их колотить.
Повернулся к поднявшему брови Гарину, пояснил:
— Шутка. Конечно, соберем. Улучшим и соберем.
— Есть что улучшать?
— Не в механике.
Глебович обошел увлеченно сопящего Бодрова, который, казалось, так и не заметил приход Юрия. Остановился перед раскрытым корпусом «голема», указал на хитросплетение проводов.
— Хочу убрать некоторые участки, это сократит время отклика управления. Здесь припаяю дополнительный блок связи, место позволяет.
— Это ничего не испортит? — Юрий не хотел, но в его голосе прозвучали нотки сомнения.
Глебович пожал плечами, почесал затылок. Гарин нетерпеливо кашлянул.
— Не должно, — задумчиво протянул Тихомир. — Если что, перепаяю все обратно.
Юрий начал жалеть, что понадеялся на мастерство подчиненных. Однако, Глебович уже увереннее продолжил, тряхнув головой:
— Да нет, все будет хорошо. Мы с Васей еще раз все цепи прозвоним, сделаем симуляцию, испытаем. Тут схемы не сложные.
— Это ободряет, — не покривил душой Гарин. — Но схемы схемами — вы машину починить сможете в случае поломки? Ремонт организовать, запчасти поменять? Рационализаторство оно, конечно, хорошо, но группе механики нужны.
— С этим пока сложно, — честно ответил Тихомир. — Но чай не дурнее таракана, разберемся. Интерес есть.
Юрий удовлетворенно кивнул. Спросил, указывая на Бодрова:
— Помогает?
Тот как раз закончил накладывать схему на разложенные детали, теперь двигал в воздухе руками, собирая виртуальные копии в единое целое.
— Вася помогает, — доверительно поделился Глебович. — Он толковый, но сложный — спорит постоянно. Но в «мозгах» соображает, напрямую подключается, прямо к процессорам. Шутит смешно, но не смеется. Увлекается легко, но иногда нужно пнуть…
— Я понял, — Юрий жестом остановил неожиданные откровения Тихомира. — Рад, что вы нашли общий язык. От меня какая-то помощь нужна? Может, с технарями поговорить, чтобы подсказали?
Тихомир угрюмо отмахнулся.
— Ну ладно, — засобирался Юрий. — Не буду мешать. Долго не засиживайтесь, завтра тренировка.
Глебович лишь угукнул, уже нацелившись на какую-то схему в недрах «голема».
Шагая от ангара к каюте, Юрий размышлял о превратностях судьбы, посылающих ему столь странных персонажей. Где бы еще могли встретиться вместе столь разнообразные существа, люди и дистанты? Чего бы он лишился, не попав в тот отделяемый модуль на «Пилигриме»?
Корабельное время приближалось к полуночи, и в коридорах царил дежурный полумрак. Экипаж, кроме вахтенных, уже отдыхал, палубы погружались в вибрирующий низкими частотами сон.
На космических кораблях никогда не бывает полной тишины, этот несущийся сквозь пространство организм постоянно дышит, урчит, ворочается. Если на звездолете тишина, значит он мертв. Тишина — первый признак угрозы.
Уже в предбаннике, когда до каюты оставалось несколько шагов, Юрий вдруг понял, что эхо шагов больше не отражается от стен, а звук собственного дыхания — самый громкий звук, который он слышит.
А между переборками плывут тени, во что-то формируясь, превращаясь.
Миг — и Гарин отпрыгнул назад, выхватывая из кобуры пистолет. Застыл, удерживая оружие перед грудью и жадно высматривая противника. Потом тихо, словно боясь собственного голоса, произнес в пустоту: