— Мы планируем оставить контейнер с маяком здесь, в Сигма Капеллы.
— Это вы когда решили?
— На брифинге, на который ты не пошел.
Зашелестела одежда, скрипнул шарнир откидного кресла. Три легких шага, трель включившегося навигационного планшета.
— Вот, — голос отца стал жестче, он вновь превратился из уставшего и серого Кирилла Ильина в отца семейства и пилота одного из звездолетов миссии «Эмпирей». — Посмотри еще раз. Все это — войд, черная космическая пустыня. Ни планетарных систем, ни астероидных полей, ни блуждающих звезд.
Судя по звуку, он присел рядом с супругой.
— Суратов не в себе, дорогая, — проговорил он доверительно. — Он — заигравшийся авантюрист. Я не сомневаюсь, что его расчеты верны, что он идеально рассчитает маршрут. Но ты ведь понимаешь разницу между разумным поступком и самоубийственной выходкой? Мы уже не та экспедиция, что когда-то стартовала с Земли. Синтезаторы горючего на пределе, многие элементы вот-вот исчерпают ресурс, их нечем заменить. Да что техника — люди уже не выдерживают, София. Ты-то, как психолог должна это понимать!
— Люди сильнее машин, Кирилл.
— Расскажи это Быковым, которых разметало над Лучистой. Или Алексею, сгоревшему в лаборатории. Или своей подруге Аде. Ах, да! Она же пропала без вести на Полтаве!
— Ты жестокий, Кирилл.
— А тебе Полину не жалко?
— Это подлый ход, — голос Софьи дрогнул.
— Делать вид, что проблемы нет — вот настоящая подлость!
Повисла пауза, тяжелая до физической осязаемости. Ее не посмел прервать даже фломастер, замерший над почти закрашенной звездой.
— Прости, — Кирилл почти шепчет, его голос ласковый, извиняющийся. — Прости меня.
— Все хорошо.
— Я знаю, что экспедиция — мечта всей твоей жизни. Но дело зашло слишком далеко, Софья. Я не могу докричаться до Суратова, но, ты-то видишь реальность. Мы уже выгорели до самого донышка, милая. Ладно Быковы, там просто не повезло, но Рюмин погиб из-за тотальной усталости. Ада сгорела за пару месяцев, так и не смирилась с его смертью…
— Я пыталась ей помочь.
— Я знаю, милая, знаю. Ты и сама уже на грани, я вижу. А Виктор, этот напыщенный, непробиваемый фанатик, ради своих амбиций тащит нас на верную гибель. И я действительно с ужасом думаю о судьбе Полины.
Короткий нервный вздох — так Софья старалась остановить слезы. Она больше не могла прятаться за панцирем миротворца, не могла сдерживать эмоции. Ее голос тих и хрупок:
— Взять с собой Полину — самая большая наша ошибка.
— Все еще можно исправить! — жарко заверил Кирилл, судя по звукам, приобнявший жену. — Я сегодня объявлю Суратову о нашем решении прекратить дальнейший полет и лечь на обратный курс. Если он не захочет возвращаться с нами, то уходим одни.
— Любу с Маргариткой жалко.
— Надеюсь, они примут нашу сторону и со своей стороны надавят на Виктора.
— Сомневаюсь.
— Что ж, тогда у нас не останется выхода.
Короткая пауза, мягкий шепот:
— Ляжем в сверхглубокую гибернацию, автоматика сама приведет нас к дому… Дом, Софья, дом. Небо с облаками и ласточками, трава, влажная от росы, пахнущий хвоей воздух…
С хищным шипением ожила рация, в разговор вклинился звонкий женский голос из динамиков:
— София, прием!
Должно быть, супруги Ильины замерли в объятиях друг друга, словно пойманные с поличным заговорщики.
— София! Кирилл! Прием!
Женский вздох, шум движений, легкие шаги. Щелчок интеркома.
— Слушаю тебя, Любочка, — голос Софьи профессионально позитивен.
— София, мы сейчас в секторе 27–10, выше горизонта позиционирования на сорок градусов. Видите нас?
— Не визуально, на радаре.
— Виктор предложил состыковаться, провести совместный ужин. Вы как?
Секундная пауза, за которую, должно быть, произошло несколько многозначительных взглядов и кивков.
— Да, отличная идея, — радостно ответила Софья.
— Тогда подлетайте к нам, сюда. Вы уже закончили сканирование?
— Да. Сигма Капеллы оказалась довольно скудной на сюрпризы.