— Не умеешь восстанавливать свой скелет в бою? — прокричал кровник.
«В точку, урод!»
— Я угадал! — радостно воскликнул Седой, сделал еще пару шагов. — Та брось, давай поболтаем.
Камни в духовом кулаке хлопнули, выпустили пыльные струйки.
— Не хочешь дружить?
Залп булыжников метнулся в кровинка. Как марионетка он взмыл в воздух. Следом в него полетела доска, которую гонкай выломала из крыльца, она черканула по ботинку. От такого удара могли раздробиться все пальцы, а то и вывихнуться лодыжка, но кровник едва пискнул.
Гонкай кидала еще и еще. Седой веселился, летал как муха, иногда приближался на пару шагов. Рюга кидалась на него и лишь получала порезы, которые едва пускали кровь. Она снова начала швырять черепицу, но больше попасть ничем не удавалось. — «Чертов псих! — подумал гонкай, — я так выдохнусь!»
— О-о-о! Кого я нашел! — воскликнул Седой и полетел в сторону дома, где Рюга оставила Веснушку.
— Урод!
Гон побежала по крышам. Вступила на ветхую балку, провалилась и долбанулась лбом. Когда Рюга открыла глаза. Седой уже стоял перед ней. — «Вырубилась, дура…»
— Какая досада…, а я надеялся, ты побегаешь за мной еще, — кровник улыбнулся белоснежными клыками.
«Рожа как у девки, — подумала Рюга».
Она потянулась к деревяшке неподалеку. Пергамент метнулся в ее руку. Гон одернулась. Кончик кожи вместе с ногтем остался на полу. Боли Рюга не почувствовала, просто глядела, как кровь хлещет из пальца. Красные глаза снова глянули на Седого.
— Ой, только не надо так смотреть. — Он замотал рукой.
«Все-таки сломала… — подумала Рюга. Она заметила, что кровник не использует руку, в которую залетела кочерга, — Кит был прав…»
— Долго лыбиться будешь?
— Ура! Ты наконец что-то сказала, — губы Седого задрожали. — Мне так жаль, что… Эй, не надо терять сознание, разве тебе не весело?
Рюга поглядела на крышу. В ослепительном овале промелькнуло что-то белое. Гонкай осклабилась, встала, подкрепляя тело духовым скелетом.
— Да, ДА! — воскликнул кровник и расставил руки-ноги, как будто собрался ловить курицу.
С полсотни метров над ним четырехкрылая птица спикировала вниз. На полном ходу влетела в темечко кровника. Пернатая отскочила замертво. Седой же сложился вчетверо, схватился за макушку, белые кудри вмиг окрасились в алый.
Едва кровник опомнился, понял, что его насадили на костяную пятку, которая тянулась с другого конца комнаты. Он срезал ее пергаментом, но уже подлетел в воздух. Рюга ударила левой рукой, из лопатки вылез костяной кулак размером с телегу.
Кровник дернул себя листом на левой руке, и как тряпка улетел на улицу. На этот раз он заметил еще две птицы, которые собирались протаранить его виски. Разрубленные на куски, они попадали на землю.
— Откуда вы тут? — спросил ошалевший Седой. Из-за угла на него выбежала дюжина лишо с луками наготове.
— Не стрелять! — скомандовал Нао. Он смотрел на все не только своими глазами, но и глазами птиц, которые кружили по округе. Если бы стражники ослушались приказа, они бы попали в Рюгу, которая вырвалась из окна.
— Не стрелять! — скомандовал Нао. Он смотрел на все не только своими глазами, но и глазами птиц, которые кружили по округе. Если бы стражники ослушались приказа, они бы попали в Рюгу, которая вырвалась из окна.
Седой было взлетел в воздух, как ощутил хватку костей на лодыжке. Он крутанул себя пергаментами. Вместо того чтобы шмякнуть кровника о мостовую, Рюга лишь содрала с ноги ткань и полоски кожи. Кровник взлетел над крышами. Пергамент на его руке сорвал ветер. Седой потерял равновесие и грохнулся на черепицу.
— Когда он успел? — спросил один из стражников.
Он кинулся к товарищам, секунду назад через их построение пролетел кровавый лист, который вспорол бока пятерым лишо.
— Уносите раненых! И ведите сюда все отряды — скомандовал Нао стражникам и побежал к Рюге. — Постой, Мадо!
— Отвали, — крикнула гонкай и сиганула на соседнюю крышу.
Нао встал на бочку, подтянулся и залез на уступ, затем вскарабкался на балкон спаленного дома. Ворвался внутрь. Добежал до лестницы, которая вела на чердак, дважды чуть не сорвался на прогорелых деревяшках. Когда лишо наконец выбрался наверх, он был перепачкан в саже и упакован в тройной слой паутины. Нао успел запыхаться и глядел, как через пять домов Рюга машет здоровенным бревном, в попытке расплющить кровника.
Седой барахтался. Будто марионетку, его телепало из стороны в сторону. Лист на второй ноге сорвался. Кровник полез в рукав, налепил пергамент на содранную кожу. Снова перекатился. Оттянул себя на целый квартал.