— Тише, тише! — раздался знакомый басистый голос. — У тебя глубокие раны.
Гонкай огляделась. Она оказалась в длинной комнате, уставленной кроватями. На потолке рябили лучи заката. Рядом сидел Фешань — зверолюд, к которому гон обращалась после того, как ее отшил городовой. Он и вправду был Размером с Хана и собачьей мордой, которая по форме была ближе к человеку, на его могучие плечи свисали мохнатые уши, похожие на носки. Зверолюд сидел с довольной миной.
— Чего лыбишься? — прохрипела Рюга.
— Ты выжила, молодец, — зверопес оскалили зубы, которые были тупыми и широченными, как у травоядного животного.
— Там мой пацан и девчонка… — Рюга свернула язык трубочкой, чтобы вырвать.
— Не напрягайся. — Фешань встал, приложил ладонь ко лбу Рюги, тошнота отступила. — Все живы-здоровы, кроме капитана.
Зверопес потряс ладони, чтобы сбросить остатки духа, затем положил руки на подмышку и бедро. Гон не сопротивлялась. По течению энергии она поняла, что зверопес лечит ее, и весьма умело.
— Почему я жива?
— Не знаю.
— А что ушастый? — спросила Рюга.
Фешань кивнул влево.
Гонкай повернулась, увидела на кровати Нао, за ним еще две дюжины лишо, у большей части из них осталось только одно ухо.
— Так он не убил их… — прошептала Рюга.
— Кто он? — спросил зверопес. Остановив кровотечение подмышкой, он снова уселся на стул, который затрещал под его тушей, закинул ноги на кровать Рюги.
— Лапы убрал.
— Неа.
Гонкай цокнула и отвернулась от улыбающейся морды, от которой уголки ее губ так и тянулись к бровям.
— Там был пират, он нападал на Далай со своей бандой, где-то месяц назад.
— А что кровник?
— Он унес его.
— Понятно. — Свисающее ухо Фешаня дернулось. — Вам нужно отдыхать.
— Сестра, — проговорил Фато из коридора вдалеке.
Парочка подошла ближе. Нина держалась за мальчишкой. — «Ну и видок, — подумала Рюга».
— Чего встали, топайте сюда, — сказала гон, — целые?
— Да, — ответил Веснушка.
Нина покивала.
— А как вы… ты, сестра?
Рюга поглядела на Фешаня.
— Если не будешь дергаться, поставлю тебя на ноги за неделю, — отозвался зверолюд.
— У меня нет столько времени, — проговорила Рюга, схватилась за виски, — башка кружится. Эй, отвали, я сама могу.
Фешань принялся кормить гонкай с ложки. Рюга отмахнуться рукой, та едва слушалась. Зверолюд попробовал снова.
— Подогреть? — спросил он.
— Просто уйди а.
Фешань пожал плечами, поставил еду на столик у кровати и зашагал к другим раненым.
Рюга прилипла глазами к Нао. Наконец, она смогла разглядеть все его лицо. Челку отодвигали бинты. — «Красавчик, да?..» — Когда гонкай повернулась, чашку с бульоном уже держала Нина. Девочка робко протянула ложку, Рюга противиться не стала.
Вскоре гонкай уснула.
Нао очнулся посреди ночи. В комнате остались только он и Рюга. Не считая, конечно, Фешаня, который похрапывал в конце зала.
— Где я? — прохрипел лишо и сморщился. — Где?..
— Ох, дай поспать а, — буркнула Рюга.
— Мои подчиненные…
— Успокойся, живы они, уже по домам разошлись.
— Но как же?
— Уши он им подрезал, и то по одному.
Рюга помолчала полминуты, поняла, что сон ушел.
— Прикинь, он даже в свисток твой подул, чтобы нас нашли.
— Это моя вина. — Нао сухо сглотнул. — Я должен был тебе поверить.
— Вода на тумбе, — сказала Рюга, увидев, как лишо корчится в попытке дотянуться, подала ему кувшин костяной рукой. — Не захлебнись.
Нао захлебнулся.
— Они правда живы?
— Правда.
Лишо облегченно вздохнул и умолк, а Рюга начала ерзать.
— Прости, что все так вышло…
— Та пофигу мне, давай спать.
В комнату прошмыгнула черная птичка, села Нао на грудь. Он направил в нее свой дух.
Прошло минут пять, прежде чем Рюга сама заговорила.
— Разбудил блин… — буркнула она. — Что делаешь?
— Узнаю́, что было после, — ответил Нао.
— Ого, ты и так умеешь?
— Лишь отчасти.
— Ну же, не томи.
— Игао ушел на восток…
— Точно, а я все вспоминала, как завали этого урода… Ну и?
— Он уплыл на лодке с кровником и еще одним из своих. — Птичуга упорхнула с пальца Нао.
— И это все?
— Птицам незачем летать далеко в море.
— Ясно… Почему он не убил нас?
— Игао известен своими выходками. У него тут даже прозвища есть.
— Еще раз замолчишь — тресну. Какое прозвище?
— Непредсказуемый поплавок, на местном диалекте, кажется.