Собралась внушительная толпа жителей: зверолюды, гоны, люди, молодые и старые. Мужики среднего возраста притащили дубины, на которые наматывали тряпки. Небольшая кучка стариков шепталась в стороне во главе с бабкой гоном, которой банда Рюги чинила крышу пару месяцев назад. Жители держались сначала подальше, но чем больше приходило, тем ближе они подступались к четверке, которая стояла в центре.
— Ну и долго нам ждать, — буркнула Рюга.
— По слухам, до заката, — сказал Кито.
— Ага, я уже и про полночь слышала, и про полдень… — Гонкай поглядела на сестру. — Куда смотришь?
— Тут собралось много молодых, — ответила Рю.
Рюга подозвала дракончика.
— Чего, босс?
— Кто это там кучкуется с повязками на щиколотках?.. а у тех под коленом…
— Это старые банды, когда Мудо пропал, они снова начали собираться и носить повязки, — сказал мальчика. — У нас тож есть!
Дракончик указал на черные платки с кривыми иероглифами, которые они носили на поясе. Красная сестра закатила глаза.
Жители начали громко шептаться.
— Все сдерни, — буркнула Рюга Дракончику.
Мальчишка задал стрекача к Веснушке, Нине и Тощему с Тихим.
Вдалеке на границе леса появились силуэты, около сотни, по большей части гоны, но и людей со зверолюдами было нимало. Во главе всех вышагивал здоровяк в цепях, с гордо задранной головой.
— Прошу всех разойтись! — попытались прокричать Рю.
Послушались лишь пара жителей. Мия и Кито прижали уши. Рюга начала крыть толпу на чем свет стоит, дважды лязгнула топором по мостовой, вышибла залп искр и пыли с щебенкой.
Это подействовало куда лучше.
Толпа во главе с Мудо приближалась. Некоторые парни из банд на площади, завидев у сотни здоровяков дубины, мечи и лязгающие цепи, удалились еще до крика Рюги. Гонкай глянула на свою банду, увереннее всех держался Тихий, скрестив руки, он глядел то на Мию, то на ораву Мудо. Тощий и вовсе не спускал глаз со страшего брата. Веснушка и Дракончик наоборот зарылись в толпу мужиков с обмотанными дубинами, хотя их ряды тоже измельчали, остались только бывшие солдаты.
Местами разносились крики и споры, некоторые родители и старики пытались увести своих детей подальше от беды. За обелисками по периметру плацдарма и в кустах затаились черные змееныши с рогами. У одних глаза были зелеными, у других фиолетовыми.
Мудо, обмотанный цепями пуще прежнего, вышел вперед со здоровой дубиной. Справа от него стоял бледный гон с кастетами, как у Рю. Он был даже выше Мудо, но мышц, казалось, не было совсем. Его тело сплошным ковром испещрили татуировки, похожие на иероглифы, а на почти лысой голове торчал эрокез.
Близнецы, Кито и Мия тоже подошли, все остановились в десяти шагах друг от друга.
Все стихло.
— Долго будешь молчать, башка? — бросила Рюга.
Мудо пжамкал щеками, сплюнул.
— Будем драться два на два, кто победит — получает город, — пробасил гон.
— С чего ты взял, что можешь получить его таким способом?! — возмутился Кито.
— Молчи, крыса. — Лин стиснул посох и накренился.
— Разве вы не собирались выменять все, что мы приволокли и выдать нам заложников? — спросила Рюга.
— Нет, — пробасил гон.
— В чем тогда смысл? — снова заговорил Кито, Мудо даже не глянул на него.
Рю посмотрела на обоих гонов и толпу за ними.
— Кто стоит за вами, — спросила она.
— Не твое дело, — сказал Бледный гон.
«Значит, я угадала,» — подумала Рю.
— Простите, но зачем нам драться и… — попыталась заговорить Мия.
— Заткнись, солома, — шикнула Рюга.
— Если мы победим, вы вернете заложников и уйдете? — спросила Рю.
— Мы не проиграем, — сказал Мудо.
Бледный гон улыбнулся, под едва розоватыми губами блеснули черные, как смола зубы.
— О-о-о больно ты смелый, — протянула Рюга. — Может, тогда мы просто уйдем и оставим вас?
Мудо опустил дубину в брусчатку, под железным набалдашником та прокрылась паутиной трещин.
— Ради чего нам драться? — спросила Рю. — То, что вы предлагаете, не имеет смысла, если мы покинем Далай, на наше место пришлют новых пилигримов, а вы нарушите закон, с учетом содеянного вас ждет…
— Довольно разговоров, — оборвал Мудо.
— Прогоните их! — крикнула старушка гон.
— Верно, ты всегда был лишним Мудо!
— Убирайся из города!
— Ты не нужен!
Поднялся гомон. Толпа так и эдак поносила молодого гона и его банду, обвиняя во всех грехах.