Корабельщик посмотрел на гонкай, ожидая, что она вмешается или начнет спорить.
— Ваша способность слушать поражает. Так или иначе, я скажу вам что: для меня также неразумно отдавать в управление простаков все, что я построил за эти годы. И я буду драться за свое дело.
— Господин Бу, я здесь не затем, чтобы лишать вас чего-либо.
(Вечер казармы Далай)
Близнецы сидели на крыше третьего этажа. Небо уже потемнело, а три луны поднялись раньше, предвещая лето. Рюга кричала, хохотала и махала руками, пока рассказывала сестре о своей поездке в Чида.
— Уши до плечей! — сказала гонкай, помотала ладонью рядом с шеей, описывая Фешаня. — Лечит не хуже Шочиджи, ржет постоянно. А Нао, ха! Точно наоборот, уши вверх, за все время мне слов десять сказала не больше, вы бы с ним поладили. А способность у него знаешь какая?
— М?
— Птицами может управлять, они у него как личная армия.
— Пугает.
— Я даже не сразу поняла, насколько это опасная штука, они расшибались всмятку по одному его щелчку. — Красная сестра вдруг посмотрела на белую. — Да-да, и что ты думаешь? Я спрашиваю его: тебе их не жалко, а он мне — жалко.
Рюга говорила без умолку о своих новых знакомых. О том, что Нао, несмотря на то, что никудышный боец, получил высокий ранг. О том, что Фешань громадный как гон, но живет в будке. О городе Лишо, в котором ненавидят Далай и о бандитах, которые пытались взять в заложники Фато. Временами Рю задавала глупые вопросы, по которым красная сестра понимала, что белая рисует в своей голове не совсем то, о чем ей говорят. Но Рюга не злилась, лишь подшучивала.
— Хорошо, что Фешань и Нао были рядом, — сказала Рю. — Кажется, они добрые.
— Ага, только пес этот, хитрый… Предлагал мне вступить в его отряд…
— Что-то не так?
— О тебе ходят слухи, похоже, после того, как получишь звание, за тебя будет нешуточная схватка.
Рю вспомнила небольшую стопку писем и коротких посланий с предложениями о вступлении в отряды по завершении экзамена. Гонкай получила их уже с дюжину, причем некоторые от шишек вроде помощников заместителя патриархов.
— Может, господин Фешань…
— Я тебя умоляю, лучше пес Фешань или собакен Фешань, — перебила Рюга. — Ты бы его видела, формальности — это точно не про него. А еще у него нос фиолетовый, как слива!
— Ясно.
— К-хм, так э-э-э… о чем ты.
— Может, мы вступим в его отряд вместе?
Рюга помолчала с минуту.
— Пес сказал, что это почти нереальный расклад, говорит, что лучшее, на что мы можем рассчитывать — это быть под крышей одного Патриарха.
— Да.
Близнецы поглядели на небо.
— Жалко Господина Сокутоки, — сказала Рю, — он был надежным.
— Ага, я даже привыкла к нему.
— Ты не переживаешь?
— Не особо, он хороший был, я разозлилась сначала, а потом как-то… — Рюга хватанула руку сестры, потянула на себя, обняла как ребенка, начала натирать волосы кулаком. — За тебя я больше переживала. Молодец, что уцелела. Я бы троих не отметелила.
— Мне повезло, — прошептала Рю, на это красная сестра грызанула ее за скальп.
— Получила?
— Получила. Я тоже рада, что ты цела. — Рю потерла больное место. — А девочка, которая приплыла с вами, кто она?
— Нина?.. Хм, ну она, кажется, знакома с Веснушкой, не оставлять же ее там. Та и с моими пацанами она поладила.
— Согласна. — Рю выпрямилась. — Я нашла кандидата в городовые.
— Мудзан?!
— Нет.
— Акида?..
— Нет.
— Ну да этот пьяница ни на что не годен… Говори уже.
— Корабельщик Бу.
— Чего! Тот хмырь с заколкой?! — Рюга отпустила сестру. — Он же скотина, ты сама рассказывала, что он ободрал половину жителей с тем коротышкой.
— Все немного не так, как казалось на первый взгляд.
— Объяснись-ка.
— Мастер Шочиджи говорил судить о делах по плодам, и о том, что правители не могут быть лучше, чем их народ, — сказала Рю. — Правда в том, что благодаря Бу у жителей в порту всегда есть работа, он оставил им жилье, хоть и владеет им. По большому счету он обращается с ними как с партнерами.
— Да он просто превратил местных в рабов, — фыркнула Рюга.
— Они так не считают.
— Не пожалеешь?
— Решение будут принимать послы, моя задача предложить кандидатов.
— А что та мымра? — Рюга задрала бровь.
— Госпожа Лисара… — Рю задумалась. — Я ее не понимаю, но она тоже немало сделала для города, по-своему.