— Тогда лучше после рассвета, — сказал Кито.
— Знаю… Хорошо, что его тут не было.
(На следующее утро)
«Ох черт… ну и что я должна ему сказать? — думала Рюга, стоя у особняка семьи Тощего. Мальчишка поселился в нем после того, как она выгнала Мудо из города, — К черту, скажу как есть, нечего убиваться по этому уроду».
Рюга распахнула двери, которые громыхнули почти как в тот раз, когда она пришла в этот дом драться с Мудо за Тощего. Рюга проморгалась. Хиджи навел в порядок. Следов бедлама не осталось, разве что царапины на полу. Мальчишка даже сумел починить окна, через которые гонкай вылетела после удара старшего брата.
— Тощий! — крикнула Рюга.
Она начала бродить по комнатам огромного дома, который нашла очень комфортным, высоки потолки и широкие дверные проемы, были нечастым явлением в Холмах, обычно даже гоны из ее провинции строили дома поскромнее, лишь бы не биться лбами, и то не всегда.
Рюга покричала еще раз пять.
— Он в саду, — лениво проговорил Дракончик из дальней комнаты слева.
— А ты чего тут забыл? — спросила Рюга, отодвинув дверь.
— Я… живу тут… иногда ночую… — проговорил мальчишка и отвернулся в сторону.
— Лицо покажи.
— Зачем?
— Сделал.
Дракончик подчинился, на полскулы у него красовался опухший синяк. Причем удар был не один.
— Кто тебя так?
— Неважно, я уже разобрался, — пробурчал мальчишка, снова отвернулся и указал в сторону заднего двора. — Хиджи там.
— Точно все хорошо?
Дракончик промолчал.
— Если что обращайся.
— Сказал же, уже разобрался.
— Смотри мне.
Рюга вышла на задний двор, она видела этот лесок с крыши Казарм, но теперь он казался просто огромным. Перед ней открылся сад со стройными рядами деревьев. Вдалеке среди черных веток со здоровенными ножницами орудовал Тощий.
Гонкай подошла к мальчишке.
— Привет.
Хиджи чуть не грохнулся с перепугу. Рюга словила его, поставила на ноги.
— Я это… — начала было гон, увидела красные глаза Тощего, вздохнула. — Он помер.
— Ясно.
— Чего ясно, свободен ты от него, радоваться надо. — Рюга хлопнула Тощего по позвоночнику, который торчал даже сквозь жилетку.
Хиджи закрыл лицо рукой. Гонкай поняла, что слез у парня уже не осталось.
— Иди сюда, — пробурчала Рюга и обняла его.
Тощий рухнул на колени. Гонкай прижала его к груди, кусанула себя за губу. Представила, как Рю корчится в агонии и умирает от духовой многоножки, как ее тело дрожит так же, как у Мудо прошлой ночью. Только сейчас она почувствовала, отчаянье такой смерти — «Кит сразу это понял, да…»
Прошла пара минут.
— Прости, — прохрипел Хиджи.
Он задыхался оттого, что плакал второй день, а веки белки выглядели так, будто в них сыпанули перца. Тощий подвинул скамейку, снова взялся за ножницы и принялся орезать ветки торчащие внутрь кроны, потом смолистой краской замазывал срезы.
— Что делаешь?
— Нужно обрезать сад до распускания почек, иначе эти сорта могут пострадать.
— А что выращиваешь? — спросила Рюга, кроны растений были ей не знакомы.
— В основном орехи, но есть и фрукты, — сказал Тощий, взялся за пилу длинной с меч, — Раньше наша семья выращивала их на продажу, отец любил этот сад, всегда говорил, что орехи лучше зерна.
— Смотрю, ты за ним давно присматриваешь.
— Мудо был не против… даже когда обосновался тут.
— Ну, теперь и дом, и сад твои.
— Да, похоже на то.
— Слушай, мне жаль, что все сложилось так, но твой брат… — Рюга осеклась. — Едва ли он заслуживает, чтобы по нему горевали так и…
Хиджи посмотрел на гонкай, та вздохнула.
— Не знаю я, что тебе сказать, не реви из-за дурака вроде него. Сдох, потому что влез, куда не надо было! Я хочу сказать, что…
— Сестра.
— Ну чего?
— Спасибо за все. — Тощий спустился, вытянул руку.
— Обращайся, — сказала Рюга и пожала его за локоть. — Приходи, когда проплачешься, а то смотреть на тебя больно.
— Да.
Рюга пристукнула тощего мальчишку кулаком и зашагал к выходу из сада.
— Угости меня как-нибудь орехами, — сказала она со спины.
— Обязательно.
Глава_20.4
(Спустя неделю, Казармы)
Кито, как обычно, врачевал Мудзана поутру.
— Ваши раны почти зажили, — сказал лин, поглядел на старого вояку и насупился. — но постарайтесь больше не пить столько, некоторые органы после боя сильно пострадали. Я могу лишь ускорить выздоровление, но мертвых не воскрешаю.
— Ага. — Мудзан прорычал, подергал усами. — Вот же выродок соломенный… лишил отдушины.