— На сегодня хватит, — сказал Акида, когда прошло полчаса.
— Почему? — Взмолилась Мия. — Я готова продолжать!
— Это похвально, но в следующий раз не пытайся навредить мухе, их очень трудно поймать.
— Поняла, прошу прощения!
— Я разделяю твои чувства, но такие эмоции и идеальный момент несовместимы. — сказал Акида, а про себя подумал: — «Хотя даже так она смогла принять штандарт…»
— Я пойду поймаю еще… — сказал капитан и задвинул дверь.
Словить следующую Муху Акида сумел лишь через два дня, при этом в лесу он проводил времени больше, чем в городе.
(Месяц спустя)
Мия, как обычно, зашла в душную комнату, разделась. Хоть Кито и лечил ее временами, тело неизменно было покрыто красными пятнами. Девушка села напротив капитана.
Прошло десять минут.
— Господин Акида, я чувствую ваш взгляд, — сказала Криста.
Капитан отвернул голову. Ради любопытства снова глянул на девушку.
— Это не форма речи… — прошептала Мия.
За прошедший месяц она настолько наловчилась распознавать разные явления под техникой Акиды, что чувствовала даже движение глазных яблок, так же как и малые пульсации духа, которые выявляли любопытство и не только… Какое-то время девушка сомневалась, что верно трактует свои ощущения. Но когда пару недель назад дверь распахнула Рюга, Мия однозначно уяснила: идеальный момент позволяет отслеживать даже направление взгляда, намерение и эмоции. После того случая красная сестра подтрунивала над Кристой при каждой удобной возможности.
Акида закрыл глаза и улыбнулся.
— Дам совет, — сказал он, — я видел немало тех, кто нащупав идеальный момент, так радовались, что отбросили себя в развитии на много месяцев, а иногда и лет. Когда ощутишь его, не спеши ликовать. Не расслабляйся и не напрягайся, но как можно тщательнее запомни, что привело тебя к этому состоянию.
— Поняла, благодарю, — проговорила Мия и раскраснелась. — Я не хотела вас оскорбить.
Акида ушел.
Глава_21.3
(Рынок, утро)
Рюга подошла к лавке Дирзы.
— Привет.
— Привет, — буркнула зайка и принялась позерски натирать розовые фрукты, хотя это было лишним, перед ними и так уже можно было бриться.
— Чего недовольная?
— Кито сказал ты по делу, так что давай по делу.
«Вот мелочь! — подумала Рюга, — чем я ей не угодила?»
— Кхм, мне нужен хороший портной.
— Это зачем? — насупилась Дирза.
— Может, узнаешь позже.
— Хм! Ладно, я вас познакомлю.
(Здание суда, полдень)
— Госпожа Рю, — раздался голос Судо за дверью.
Белая гонкай поняла, что уснула прямо за столом. Она пришла час назад, но прошлой ночью не сомкнула глаз. Рю бы оставалась работать до рассвета, если бы Рюга насильно не забирала ее каждый вечер. Вдобавок, на утренней тренировке, они в очередной раз поругались.
— Войдите, — сказала Рю.
Судо раздвинул дверь, уставился на лохматую гонкай.
— У вас все хорошо?
— Задремала. — Рю потерла щеку, поняла, что вымазалась в чернилах.
«Она злится? — подумал Шао, глядя на подрагивающие брови гонкай».
— Что вы хотели?
— Я принес вам письмо. — Судо подошел, вручил запечатанный футляр с золотой каймой.
Рю замерла, — «Она боится брать его! — понял Шао»
— Хотите, я открою и зачитаю?
— Нет, я должна сама.
Рю распечатала послание, чтобы снять крышку, пришлось влить немного духа к ободу. Золотое кольцо растворилось. Она достала сверток. Белые глаза забегали по листу, чем дальше, тем больше распахивались пушистые ресницы.
— Они приедут через две недели! — воскликнула Рю.
— Это же хорошая весть… — проговорил Судо.
— У меня ничего не готово… — Гонкай взбрыкнула, потянулась сначала к одной стопке с пергаментами, затем передумала и решила взять сверток из ящика справа. Пирамида посыпалась.
Наблюдая возню гонкай, Шао обронил челюсть, — «Никогда не видел ее такой, — подумал заместитель судьи, — почему она беспокоится об этом больше, чем дедушка?» — Судо вспомнил прошедшие месяцы, то с какой неохотой Сухо Шао обсуждал нововведения, которые необходимо внедрить в систему Далай. Старик в черном то и дело срывался на Рю, когда та неверно понимала суть очередного закона. Также при любой возможности, когда Сухо обнаруживал пробелы в знаниях Рю, он нарекал ее бездарностью из захудалой деревушки. Гонкай никогда не реагировала, лишь училась, чем еще больше выбешивала главного судью.