«Век бы тебя не видела… — подумала Рю».
Сестры встали, облокотившись на колени, буравили друг друга взглядом, полным раздражения и брезгливости. Так прошла минута, никто не моргнул ни разу. Они встали, оделись, обе направились к выходу.
— Я первая выйду, — прошипела Рюга.
— Нет, я.
Сестры сшиблись лбами.
— Кито, — воскликнула Мия.
Лин сиганул прямо из кровати, пролетел всю комнату и встал между сестер.
— Хватит! — скомандовал он. — Действуем, как договорились. Если у вас спор бросьте монетку.
Лин протянул серебряный Хадо, который явно заготовил со вечера.
— Бросай, Кит, — проговорила Рю, причем сказала она это почти как Рюга.
Раздался звон. Между глаз сестер пролетел блестящий прямоугольник.
— Орел!
— Решка!
— Орел… — сказал Кито. Задрал голову вверх. — А кто что загадывал?
Рю молча отодвинула дверь, едва не черканула сестру по плечу и вылетела в коридор.
Кристория выдохнула, завалилась на кровать, как будто только что отсрочили конец света.
— Рюга, я встречу послов с Рю и Мией, когда договоримся о твоем…
— Да помню я все, не нуди, — прорычала гон, зыркнула алыми глазищами на лина.
— Я бросал честно.
— Знаю! — гон двинула кулаком о сваю, хватанула секиру и зашагала по коридору.
— Рюга, позавтракай, — попросила Мия, но красная сестра уже ушла далеко.
— Фу-у-ух, вроде обошлось, — сказал Кито, сполз на пол.
— Да, думаю все будет хорошо.
— Надеюсь, а что если послы попросят ее явиться к нам, чтобы обсудить что-то со всеми…
— Кито, — оборвала Криста, — будем решать проблемы по мере появления, бесполезно гадать. Может, нам повезет, и они прибудут завтра.
— Хорошо бы. — Лин пошлепал себя по щекам. — Ладно, давай приготовим ужин, я отнесу его Рюге, а ты Рю ладно.
— Да.
— Вроде бы неплохо пошло…
— Угу.
(северо-запад Далай)
Нина поселилась в доме Фато, они неплохо уживались вместе. По очереди готовили еду. У них были общие воспоминания из детства, когда их отцы встречались, чтобы обсудить торговые дела. Тогда им всегда было весело. Этим утром девочка проснулась ни свет ни заря, решила пройтись к фруктовому дереву, чтобы собрать немного на завтрак.
Она сложила пару жменей плодов в рубаху, едва девочка повернулась, поняла, что прямо перед ней кто-то стоит.
«Я не заметила его!» — подумала Нина, задрала голову.
Акай.
Парень в рваном кимоно с мятными волосами навис над девочкой, — «Шрамы, как у тех пиратов!» — подумала Нина. Плоды с рубахи посыпались на мостовую. Нина остолбенела.
— Ну здравствуй! — сказал Акай и протянул девочке руку. — Ну же, ты ведь бывала в торговых городах, должна знать, как это делается.
Нину пробила дрожь, она протянула руку.
— Нина! — окликнул ее Веснушка.
Рука Акая стиснула ладошку.
— Фато!
Веснушка подбежал, готовый драться.
— Ей-ей, спокойно, я же просто хотел подружиться, — сказал Акай. Он попытался улыбнуться, но вместо этого получился шакалий оскал.
— Ясно, — проговорил Веснушка, протянул руку.
Акай сделал то же самое, но в последний момент одернул.
— Погоди-ка… — Мятный наклонился к Фато, оглядел и обнюхал будто собака. — Ха, похудел! Одного раза достаточно, больше одного раза не нужно, ты ведь понимаешь. не нужно — Погоди-ка… — Мятный наклонился к Фато, оглядел и обнюхал будто собака. — Ха, похудел! Одного раза достаточно, больше одного раза не нужно, ты ведь понимаешь.
«О чем он… разве так не делают при каждой встрече — подумал Веснушка».
— Тогда мы пойдем? — спросил он.
— Конечно. — Акай поглядел на детей свысока, детям показалось, что его глаза засияли зеленым. — Ступайте.
(Два часа спустя. Северный лес Далай)
Рюга швыряла секиру со всей дури. При этом через бросок орала что есть мочи. Она уперла носок в клин и махнула так, что нога, когда поднялась в шпагат, чуть не снесла ее саму. Железка пролетела полсотни метров, с хрустом вонзилась в ствол. Посыпались подпеченные солнцем листья.
Комары донимали пуще обычного, гонкай тренировалась уже час, но едва вспоминала сестру, и ее наполняла такая злость, что она была готова напасть даже на собственное отражение.
— Вот же коза, козища, козиная, — ворчала Рюга себе под нос, пока шагала к стволу, затем начала дергать рукоятку, — черт… Вот черт!
Снова и снова Рюга пыталась достать секиру из ствола. Топорище утонуло в древесине. Как бы гонкай ни напрягала духовой скелет и мышцы черная рукоятка даже не сдвинулась с места. Рюга стояла на ней, прыгала, шатала так и эдак, лупила по ней срубленным бревном — без толку.