Лин промолчал. Зверопес постоял пару секунд и ушел. Кито уселся на ступени ратуши. В голове роились самые разные мысли. О том, что траву на площади убрали криво, о стройной фигуре Дирзы, о ее братьях зайцах и о том, что он так и не узнал, кем они ей на самом деле приходятся. О словах близнецов. Но чем дальше он думал, тем больше вспоминал наставления своего дедушки и похожие доводы бабушки.
Старик говорил, что на пути знахаря-пилигрима не должно обременяться семьей как можно дольше. Иначе он не сможет идти на риск. Но сам дедушка Кито женился, едва ему исполнилось шестнадцать. Хотя его супругой стала другая, пилигрим-знахарь. Кито вырос в этих противоречиях, он часто наблюдал, как его бабушка и дедушка ссорились. Иногда даже доходило до драки, но потом они всегда мирились. Проводили время вместе и порознь. Порой Кито думал, что только он и воспоминания о его родителях объединяли стариков.
Что удивляло юного лина больше всего, так это то, что его бабушка была согласна с его дедом в том, что знахарь, не должен заводить семью рано. Когда лин спросил мнения Мастера Шочиджи об этом, старичок лишь сказал, что не имеет права давать подобные советы, так как у него никогда не было семьи.
Кито зарычал, растрепал волосы. Глянул на горизонт, солнце село. Он сделала пару шагов в сторону казарм, остановился и развернулся к порту.
(Час спустя)
Акида бесшумно барабанил пальцами по столешнице, глядел на Кито, который свесил голову. Лин только что излил ему душу и после этого почувствовал себя опустошенным.
— Значит, боишься видеться с ней, пока не определишься в своих намерениях? — спросил капитан.
— Вроде того, я бы сказал, что так… чувствую себя предателем.
— Она хочет быть с тобой, в этом можешь быть уверен.
Кито мотнул голову на Акиду.
— Но то, что ты сомневаешься действительно проблема. — Капитан отпил сок из миски для алкоголя. — Я бы на твоем месте послушал, что она скажет на этот счет.
Кито представил, как Дирза забивает его заячьими лапами насмерть.
— Боюсь, она разочаруется во мне, да и как я могу прийти с таким?
— Если затянешь с этим — разочаруешься сам в себе. На мой взгляд, ты поступаешь глупо.
— Почему?
— Ты ведешь себя так, будто собираешься жить вечно, на деле ты солдат, вдобавок знахарь, такие часто умирают раньше прочих.
— У меня есть примеры обратного, — сказал Кито, вспомнив о своих бабушке и дедушке, затем вспомнил о родителях, которые погибли, когда едва исполнилось тридцать, а также рассказы тех и других о короткой жизни целителей духа. — Может, вы и правы…
— Если просто уедешь, будь готов к последствиям.
— О чем вы?
— Ее образ будет преследовать тебя до смерти, — сказал капитан, — если достойная женщина готова делить жизнь с тобой и ты сам этого хочешь, нужно быть редким дураком, чтобы просто сбежать.
Акида встал, едва он подошел к выходу, в дверях появилась Дирза. У нее был тревожный вид, капитан ткнул большим пальцем через плечо и вышел.
Зайка подошла к Кито. Встала, скрестив тонкие ручки. Чем больше она топала по половице забегаловки, тем больше поднимала плечи и опускала голову. — «Сейчас накинется!» — подумал Кито.
— Здравствуй…
— Я не хочу говорить в этой дыре, — крикнула Дирза, — без обид Баро!
Хозяин забегаловки Сохи буркнул что-то невнятное.
«Хочет избавиться от свидетелей! — подумал Кито».
— Ну, тогда пойдем… в другое место, — проговорил он.
Дирза хватанула его за рукав кимоно и потащила на улицу. В спину им раздалась пара смешков от завсегдатаев Сохи.
Лин-зайка волокла Кито за собой до самого порта. Вскоре они уселись на заброшенный причал, который скрипел от каждой волны. Отражения трех лун переливались разными цветами на ряби океана. Дул прохладный ветерок.
— Послушай я… — начал Кито.
— Рюга мне все рассказала! — выпалила зайка.
— Вот как.
Кито принялся улыбаться и чесать затылок напоролся на прищур Дирзы.
— Послушай, пожалуйста…
— С чего ты решил, что я хочу быть с тобой? — Дирза повернулась к Кито.
— Погоди, я не думал об этом так, просто не хотел сближаться без твердых намерений и…
— Ты не мужик!
— Что? Это почему? — насупился Кито.
— Настоящий мужик делает то, что хочет.
— Чего тебе наговорила Рюга?
— Что ты боишься предать своих учителей и…
— Дело не в этом!
— А В ЧЕМ?!
— Ты… ты хоть понимаешь, как это будет?!
— Нет, не понимаю! Я же тупая, да!