— Блеск… Еще что-нибудь?
— Да. Он назначил за твою голову награду в миллиард монет. Я так понимаю, они думают, что ты знаешь какой-то секрет с этой Химерой. Что ты сможешь ее как-то приструнить, что ли.
И все выжидательно уставились на меня.
— Ничего подобного! — возмутился я. — Я сам в шоке от происходящего.
Наступило кроткое молчание, в котором почти незаметно стало пульсировать разочарование. Нетрудно было понять, на что все рассчитывали, но я на самом деле не знал никакого «секрета».
— В любом случае, — нарушила тишину Селена, — твое внезапное воскрешение сыграет нам на руку. Вскоре после того своего выступления на публику Аюкс сильно пожалел. Когда стало известно, что тот, кого он назвал Пилигримом, был сброшен с моста Химерой, он и его гильдия перестали быть всеобщими любимчиками. Их теперь ненавидят еще похлеще гриферов. «Если бы они не лезли и дали Пилигриму спокойно открыть второй этаж, Химера бы сейчас не буйствовала. А теперь же единственный, кто мог все изменить, погиб по вине помешанных на себе топов» — примерно так пишут форумчане. Ты у нас теперь мученик.
— До тех пор, пока не станет известно обратное, что ты жив, — пояснил Колонел. — Как только это случится, все вернется на прежние круги. И цена в миллиард монет за твою голову вырастет большой опухолью. На тебя откроют охоту. Гриферы, вигиланты, топы, даже нубы, в общем все, кому будет не лень.
— Но до того момента у нас еще есть часы в запасе. Статистика на форуме обновляется раз в сутки, поэтому пока ты для всех невидим, — спешила уточнить Селена.
— Так что будем делать? — Дабстеп адресовал этот вопрос непосредственно мне. Видя то, с каким вниманием, с какой надеждой «неудачники» смотрели сейчас на меня, стало ясным, что в свете последних событий мой авторитет в этом альянсе заметно возрос. От меня ждали наставлений.
— Я… э-э… я… — промямлил я, не в силах выдать что-то вразумительное. — У меня… кхм… есть план…
Ближе к вечеру, когда все уже разошлись, я и Твин сидели у любимого дерева. Твин с моего появления так ничего толком и не сказала, сохраняла непривычную для себя немногословность.
Солнце неторопливо зашло за горизонт.
— Я очень сильно испугалась за тебя, Ал, — вдруг заявила она. — Я думала, что ты на самом деле… думала, что больше тебя не увижу, что последний наш разговор закончился ссорой, а я все злилась…
— Брось, что ты? — сказал я, слегка сбитый с толку таким откровением. — Ты слишком драматизируешь. Даже если бы я обнулился, я бы все равно нашел способ связаться с тобой.
Твин натянуто улыбнулась.
— У тебя в самом деле есть план?
— О да. Я как раз над ним работаю…
— Значит, вот он — финал. Финал, в котором все решится. Мы либо все выиграем, либо все проиграем. Ты все изменил, Ал. Ничего теперь не будет как прежде. Ни Игра, ни игроки, ни мы с тобой…
— Мы? — спросил я, отяжеленный внутренней думой. — Ты это сейчас о чем?
Твин положила руки себе на колени, посмотрела прямо перед собой, кивнула, словно бы с чем-то соглашаясь, и заговорила, медленно, решительно, скандируя каждое отдельно взятое слово:
— Я уже давно хотела об этом поговорить, Ал. Пыталась тебе намекнуть, но ты… (*Вздыхает*) Короче, буду выражаться прямо! Ал, я тебя л…
— Не может быть! — подпрыгнул я. — Я понял, я все понял! Как я мог быть так слеп!
— По-понял? Что понял? Неужели понял?!! — спросила Твин, вся красная, точно краб.
— Да! — крикнул я. — Понял! Зачем было использовать в качестве стража монстра, которого нельзя одолеть? Ответ прост — это все Разработчик! Понимаешь? Он никогда не давал прямых указаний, никогда и никому! Он всегда обустраивал все таким образом, чтобы игрок сам до всего доходил. Не за счет своих игровых умений, а за счет упорства и внимательности, смекалки. Это его стиль — создать такие условия, где человек проявит себя сам! А значит, — я достал из инвентаря [Удачливый Сундучок], — я уже должен был получить подсказку. Подсказку о том, как справиться с этой Химерой. Ведь все так просто, это же классика RPG — хочешь перебраться на новый игровой уровень, одолей главного босса. А некоторых из них нельзя победить только силой, нужна правильная последовательность. И что я раньше об этом не подумал? А ты чего такая грустная?
— Ничего, — с самым несчастным видом ответила Твин. — Ал, почему ты способен подмечать такие тонкости, но не можешь разглядеть то, что у тебя находится прямо перед носом? Почему, Ал, почему?
— Ты права, я должен был заметить это раньше! Зря я тебя не послушал, когда ты предлагала распечатать сундучок. Если бы я это сделал, мы бы не оказались сейчас в таком зажатом положении.
— Ты снова услышал только то, что хотел услышать, — огорченно проговорила Твин. Встала и зашагала прочь.
— Стой, ты куда? — опомнился я. — Ты разве не хочешь взглянуть, что находится внутри?
— Если честно, уже не хочу! — рявкнула через плечо Твин.
— Тогда скажи, что ты мне хотела сказать до этого. Это же было важно, да?
— Я хотела сказать тебе, Ал, иди в жопу, Ал, иди в жопу. Серьезно, иди в жопу!
***
Как-то раз, очень давно, я прочитал в одной сомнительной книженции, что все кошки воспринимают своих хозяев в лучшем случае как приемную, суррогатную маму, причем маму крайне несообразительную, а в худшем — как большую и глупую кошку, что бесцельно блуждает весь день туда и сюда. Я думаю, если бы Касымжан понимал человеческую речь и его кто-нибудь спросил, за кого конкретно он принимает меня в нашем доме, то Кася обозначил бы меня кем-то вроде домашнего вредителя, с которым он неустанно воюет вот уже много лет.
Эти боевые действия повышенной вредности ведутся с его стороны каждый день, двадцать четыре часа в сутки, с краткосрочными перемириями на завтрак, обед, ужин, второй ужин, третий ужин и второй завтрак. Насколько я могу судить, домашние любимцы нужны, чтобы радовать своих хозяев, дарить им свою любовь, избавлять от стресса, а у меня почему-то все было наоборот…
«Очень печально, что мой кот такой преданный нонконформист», — с болью в сердце думал я, разглядывая клочья последнего рулона туалетной бумаги.
С честью выйдя из сложившегося положения — небо свидетель, я в жизни так не радовался найденным влажным салфеткам! — я вышел на кухню, где увидел смиренно восседавшего у своей миски Касю, который был готов заключить очередной пакт о ненападении.
Как я ни пытался наскрести в себе хоть сколько-нибудь злой чакры, но так и не сумел отказать ему в его настойчивом Ня.
«И все-таки удивительные создания, кошки, — размышлял я, наблюдая за тем, как Кася, запрыгнув мне на ноги и прижавшись к груди, принялся довольно вылизываться. — Стоит только хорошенько накормить, как даже самый отъявленный хищник превращался в милого и уступчивого зверя».
***
— Значит, это и есть твой план? — не поверила своим ушам Селена.
— Безумие, — сообщил Колонел.
— Это совсем на тебя не похоже, Ал. Так рисковать, — продолжала Селена.
— Причем рисковать не только собой, — продолжал Колонел. — Ты, по сути, предлагаешь нам всем сунуть головы под гильотину и уповать на счастливый случай, на удачное стечение обстоятельств.
— Я вовсе не предлагаю вам уповать на счастливое обстоятельство, — сказал я. — Я лишь хочу, чтобы вы мне доверились. Я понимаю, со стороны все выглядит довольно шатко, но…
— Шатко, — хмыкнул Колонел. — Извини, конечно, но ты сейчас сильно поскромничал, Пилигрим. Твой план больше похож на шаг отчаяния, а не на план. Если ты потерпишь неудачу, то мы потеряем куда больше, чем можем себе позволить, — мы потеряем годы прогресса, лишимся своих аккаунтов! У тебя, конечно, большой кредит доверия в альянсе, но ты просишь о слишком многом. Если это лучшее, что ты можешь предложить, то я, пожалуй, пас.
— А я, пожалуй, в деле, — впервые за все время совета произнес Дабстеп. И этот его жест, надо признать, произвел эффект.
Совещание «неудачников» проходило в открытую, на него были приглашены все участники трех союзных гильдий, как офицеры, так и рядовые члены и даже новобранцы. И проводилось оно в том самом зале, где и был образован наш союз; Селене, которая инициировала по моей просьбе этот сбор, такой выбор показался символичным.