Колонна света, оставшаяся от заклинания Незнакомки, постепенно сжалась до ручейка, извивающегося тонкой змейкой. Анфен, перекатившись, поднялся на ноги и поднял меч. Инвия тоже с трудом встала, по телу побежала кровь, одно крыло безвольно повисло, второе напряглось и застыло в воздухе. Она снова закричала, не понимая в чем дело, не зная, почему ей больно, а затем неуклюже бросилась на Анфена. Он взмахнул мечом, но не попал — Инвия упала. Она лежала в пыли и билась в судорогах.
— Слишком поздно, Эрик, — произнес Анфен. Его голос звучал очень устало, словно он предпочел бы отправиться на вечный покой. — Ты Помечен. Ты ранил Инвию в день ее смерти. Не имеет никакого значения, кто именно из нас нанесет последний удар.
Инвия рванулась вперед, собрав остатки своей силы и необычайной скорости. Анфен не сводил с нее глаз. Он крутанулся на месте, как матадор, согнув запястья и заведя меч за спину, и замер. Инвия едва не лишилась головы, напоровшись на его меч, из смертельной раны хлынул свет, а из разорванного горла рванулся пронзительный крик, который разнесся по всему Леваалю, и не услышать его могли разве что глухие.
…На протяжении довольно долгого времени все было чинно и спокойно. Свет от заклинания Незнакомки постепенно угас, превратившись в призрачное мерцание, утратив отчетливые очертания. Огромный белый волк, Зоркий Глаз, удрал в лес, откуда снова явился, то и дело высоко подпрыгивая и щелкая зубами в воздухе. Незнакомка, по-прежнему невидимая, бежала от него прочь. Волк гнался за ней до тех пор, пока они оба не скрылись из вида, затерявшись между деревьями. Ни тот ни другой маг так и не вернулись.
Сиель поднялась на ноги и со звериным выражением уставилась на Кейса. Шарфи видел этот ее взгляд лишь однажды и вспомнил, что именно устрашающего вида изогнутый нож сотворил с бедным ублюдком, оказавшимся ее противником. Он взбежал по ступенькам и поспешно встал между ней и стариком.
Кейс не знал, что ему угрожает, поскольку его взгляд был по-прежнему устремлен во двор, где что-то на его глазах выскользнуло из кармана Анфена. Амулет лежал в грязи, всеми забытый, и он осторожно отметил для себя нужное место и с бешено бьющимся сердцем ждал, вспомнит ли предводитель о своей потере.
Эрик склонился над трупом Инвии. Он чувствовал тошноту и странное оцепенение, во рту так пересохло, что он с трудом шевелил губами.
— Мне очень жаль, — произнес иномирец, обращаясь ни к себе, ни к Анфену.
Предводитель, прищурившись, посмотрел на него:
— Я знаю, что ты чувствуешь сейчас. Но это было не убийство. Они не так похожи на людей, как кажется.
Эрик сглотнул:
— Они вообще не похожи на людей. Они кажутся гораздо более возвышенными и прекрасными. Лучше нас.
Анфен положил руку ему на плечо:
— Теперь это наш мир, а не их. Дракон очистил его от молодых драконов, которым прислуживают эти создания, чтобы здесь могли жить мы. Помни об этом, — произнес предводитель, поднимаясь. — Мы непременно поговорим позже. Ты теперь Помечен и должен знать, что это означает. А я должен узнать все, что ты можешь поведать о том оружии, которым воспользовался. Жаль, что ты не рассказал мне о нем раньше.
Позже, когда Эрик вспомнит об этом мгновении, о словах Анфена и выражении, появившемся в его глазах, он подумает: «Я знаю, почему ты не поблагодарил меня. Я почти уверен, что ты был счастлив, выйдя на смерть, бросив меч и открыв горло. Можно было подумать, что этого мгновения ты очень долго ждал. Можно подумать, только поэтому ты разбил лагерь на вершине холма, зная, что Инвии заметят свою жертву и придут за тобой…»
А пока, глядя на труп Инвии у своих ног и слыша отголоски ее предсмертного крика, до сих пор звенящего в ушах, Эрик слишком хорошо понимал, что означает подобное отчаянное равнодушие. Анфен устало направился к дому.
Внезапно в дверях появилась Фауль и внимательно изучила разрушения во дворе в угасающем свете заклинания Незнакомки. Ее огромное лицо неожиданно исказилось от гнева. Женщина уставилась на тело Инвии.
— КТО?! — пророкотала она. — КТО ПОСМЕЛ УБИТЬ ЕЕ НА МОЕЙ ЗЕМЛЕ?!
Кровь Инвии до сих пор тяжелыми каплями падала с меча Анфена. Его улыбка, полная боли, говорила: «А теперь еще и это…»