— Так… — прицеливаясь им в Вадима, зачастил тот. — Ваше имя, Дом и корабль?…
…Сто восемьдесят девять кораблей, форсируя двигатели, стартовали одновременно с девяти, различных космодромов, на южном полушарии Ливоты. Сто восемьдесят девять разнообразных «вершин» инженерного гения человечества, от «обычных», тюнингованных «межпланетников», до сделанных на заказ гоночных кораблей, бросились наперегонки к Первому Маяку. Висящему на высокой орбите планеты и после «регистрации» каждого корабля, отправлявший мощный импульс на Ливоту, преодолевая невероятной силы глушащее поле, эсминца «Король Эрик де Бёрк». Собственно с Первого Маяка и можно было считать начало Больших Гонок.
Четырнадцать кораблей, из числа пролетавших в его «зоне действия», вышли из соревнования, из–за разной степени аварийных столкновений. Сто семьдесят пять ушли ко Второму Маяку. В принципе основной сложностью было ориентирование в пространстве системы. И в отсутствие «нормального» радиуса действия радаров, корабли старались идти плотной массой, едва ли не в зоне прямой видимости. Большинство пилотов ориентировалось не на координаты, а на то куда уходят остальные корабли. Дальность радаров не превышала жалких нескольких тысяч километров и не оставляла надежды в случае потери корабля, найти его вновь.
Тысячу километров корабли проходили за доли секунды. И сто семьдесят пять кораблей пронеслись в пределах радиуса действия Второго Маяка. После которого, все, надеявшиеся лишь на мощность двигателей, попали в ловушку «тройного» Третьего Маяка. Каждый корабль получал разные координаты, направляясь к одному из трёх Третьих Маяков, специально, для таких случаев, отнесённых по плоскости эклиптики, к краям системы Эта. Теперь нельзя было просто идти за лидером, надеясь, не выпустив его из виду, потом обогнать на финишной прямой…
Слитная масса кораблей рассыпалась на три потока и одни корабли сбавляли ход, высчитывая направления, другие продолжали нестись «на удачу», надеясь в случае неверно выбранного направления компенсировать его скоростью. Однако, большинство четко уходило по своим координатам.
И в числе таких кораблей шел «Арчер», не потерявший в этой «ловушке» ни времени, ни скорости, но потерявший корабль Дома Шоома, на удивление огромный, для таких гонок, тюнингованный и мощный, «Бентли Хотстар». Спокойно смотрел сквозь «стекло» в «никуда», идущий впереди «своего» потока, Пилот Дома Арнгейм. На почти предельной, для прожорливых фотонных двигателей Кенгера скорости, из осторожности не «пережимая» тягу, пока не было нужды…
«Его» Третий Маяк оказался в тени отбрасываемой Второй Луной, на большой астероидный пояс, пересекающий систему Эта. И вероятно не только сам Вадим помянул «добром» хитроумного кретина–компьютера, уместившего Маяк в центр потока.
Сколько не успевших сбросить, для маневривроваия скорость, перейдя на «плазму», он понятное дело не знал, но то, что таких наверняка хватало, был твёрдо уверен. Однако, как приз выскочившим целыми из потока кораблям, следующий Маяк был, что называется, прямо по курсу. Из коварного скопища «Арчер», один из немногих, вышел на уже зажженном факеле фотонной тяги, надеявшийся, в случае чего, лишь на защитное поле. И первым ушёл к Четвёртому Маяку…
Зрители немногих, получивших дорогостоящее разрешение на оперативное «освещение» Больших Гонок Ливоты каналов, ревели у своих «экранов». Куда станции, расположенные на Ливоте и на всех трёх Лунах, невзирая на, в десятки раз увеличившиеся на преодоление «глушащего поля» эсминца, энергозатраты, гнали увеличенное телескопами изображения кораблей, проходящих тот или иной Маяк…
К Четвертому Маяку, чуть ли не ровно на середине расстояния от Ливоты до Третьей Луны, по плоскости эклиптике, но висящим на таком же расстоянии «над» ней в темном, газо–пылевом облаке, пришлось лететь достаточно долго. Вадим даже успел настроить для дальнейших расчетов свой КК…
Все уже знали, что Четвёртый Маяк будет «узким» местом, регистрирующим в радиусе всего стокилометровой сферы, догадываясь, что он может «не справиться» с таким количеством участников. И многие вероятно посчитали, что поможет максимально близкий проход вблизи Маяка… То что творилось там, где одновременно с трёх разных сторон выскочили к «вершине треугольника» под сотню кораблей, превосходило столпотворение на орбите Ливоты.
Устройство, висевшее в темном, «непрозрачном» облаке, сбиваемое полем эсминца, физически не могло регистрировать корабли, недоуменно носящиеся без получения дальнейших координат в объявленной зоне его действия, резко сократившейся, по указанным причинам. Просторы космоса ограничились точкой, в которой кораблям стало тесно. Они чуть не лезли друг на друга если такое возможно — многие так и пытались маневрировать на малой фотонной тяге, пролетая в долю секунды нужное место… Получившие координаты, вмиг скрывались в темной космической пыли миллионокилометрового облака, не давая возможности идти за собой.