Вадим не первый попал за пределы Галактики. Многие пытались «дотянуться» до других «звёздных островов». Кто–то возвращался, кто–то нет. Несмотря на подходящие по расчётам запасы топлива, гордые крейсера ощетинившиеся вооружением, так и исчезали… На малых кораблях, чьи пределы достигаемого в «гипер» — измерении расстояния были давно известны, даже не совались. Возможно, что полковник был первым, ушедшим на таком корабле, так далеко от «родного дома». Но не испытывал по этому поводу ни гордости, ни счастья…
Зато и волноваться уже было поздно. Еды могло хватить на месяц, кислорода на два–три, топлива… если идти в «свободном» ускорении… тоже ничего хорошего… Чего бояться теперь спрашивается? Он только немного переживал за своего «корабельного кота», спасшего ему жизнь, и по–прежнему тихо сидящего у «себя», в нижнем отсеке.
Знакомый гравитационный, уже не удар а так, легонький толчок, и моментальные данные компьютера, напомнили Вадиму о хрупкости бытия. И он «тронул от себя» фотонную тягу, поле защиты работало, и «Арчер» летел окутанный, как метеор облаком отскакивающих от корабля «раковинок». Ни на корабле, ни на поле столкновения никак не отражались, и эфемерность этих созданий стала успокаивать парня. А радар, кроме пары тройки каких — то хорошо опознаваемых астероидов, показывал лишь направление к странному образованию, в двух с половиной астрономических единицах от корабля, упорно игнорируя «раковинки»…
Так они летели несколько часов, Вадим побоялся пока превышать «одну вторую» хода в неизведанном и явно опасном месте. Через половину пути, полностью пришедший в себя полковник, вспомнил одну армейскую примету, гласившую, что «раз ушел от смерти, успей отметить событие… чтобы Смерть чувствовала, что ты её уважаешь и больше не цеплялась…». Короче, просто Вадиму захотелось выпить и оправдывая себя этой пословицей, он сделал несколько глотков бренди из бутылки подаренной мистером Гребером…
Поговорки поговорками, приметы приметами, а расслабляться было бы еще большей глупостью и бывший полковник, прекрасно знавший к чему это приводит, нехотя спрятал спиртное и чувствуя приятное тепло закурил сигару. Так, лениво положив руку на штурвал, еще с час курил и летел, на всякий случай сунув к себе в карман препарат «бодрости», старался, несмотря ни на что, как–то лавировать между, слившимися на такой скорости в единое пространство, особо большими скоплениями «раковинок». Получалось плохо, их было столь много, а Вадим уже достиг максимальной, «одной пятой света» скорости, что несмотря на явную неравномерность скоплений, облетать их было крайне тяжело.
Радар, уже «привыкший» к ним, стал тихонечко попискивать, фиксируя появления большого количества новых объектов. Осторожный полковник выставивший чувствительность дорогого подарка на максимум, сейчас не успевая следить, решил ограничить «выборку» объектов массой «равной — плюс…» кораблю. Стало тихо, но вслед за тем, попискивание началось вновь и внезапно приняв решение, пилот включил режим экстренного торможения. Через двадцать минут локального времени и стольких же неприятных ощущений, корабль практически повис в пространстве, дав Вадиму возможность на более тщательное изучение ситуации.
Много времени не потребовалась и полковнику неожиданно стало тоскливо. Среди бесчисленных множеств своих невесомых, хрустальных собратьев, плыли, уже не вращаясь и как–то застыв, потемневшие, мертвые «раковинки». Бывшие невесомыми и сказочно воздушными созданиями, они после своей непонятной гибели обретали, наконец, массу, сопоставляя с их размерами, просто огромную и теперь летели сквозь других, сияющих и живых, навстречу кораблю.
Вадим тщательно осмотрел радаром впереди лежащие пространство, поджал губы и уйдя в себя начал проверять различными тестами системы, генераторы и двигатели. Жалея, что оставил лишь две из десяти, «украденных» с генеральского склада, ракет. Незаметно вернув их сразу, после снятия, ещё до полного пломбирования «Арчера»… Сел обратно в кресло и не запуская двигатели, раскурил потухшую сигару.
Там впереди, простираясь во все стороны на неопределимое расстояние, казалось недвижно висели мириады мертвых «раковинок», и где–то за ними, если только им был конец, бешено пульсировал, словно коллапсирующее вещество пыталось вырваться обратно, неизвестный «маяк»…
— При такой невероятной скорости изменения, температура должна быть огромной… а рентгеновское излучение слабое… Странно… Почти ровно одна «а. е.»… — подумал Вадим, вставая с кресла и направляясь в тамбур, откуда явственно доносилось скрежетание. — Как до Солнца… Что же придумать?…