Через полтора часа ему удалось разобрать замок на составные части, но ремонтировать их и собирать механизм обратно, желания не было. Положив себе- продолжить ремонт завтра, с утра, Вадим оставил всё как есть и закурив свою самокрутку уселся у входа прислонившись спиной к стене. Неясный озноб пробегал по телу, как–то нехорошо сводило живот и не от голода вовсе, начало накатывать волной странное беспокойство, да так что «шерсть» вставала дыбом…
Парень резко поднялся с пола, и стал оборачиваться кругом, пытаясь нащупать в пространстве нечто, бродившее вокруг, собирающееся напасть и поглотить его. Шорохи стали гулять по углам стометрового железного ящика, и уличный мрак начал лезть в ворота глуша и без того болезненный свет ламп…. Вадим оскалился, выхватывая нож и ссутулившись мягкими боевыми шагами, словно исполняя скользящие балетные па, стал выходить на середину ангара.
Вышел, кружась и остановился, медленно поворачивая направо — налево голову. Нечто не нападало, путаясь в балках поддерживающих потолок. Клубилось над головой выжидая, и так и не решившись, стекало по стенам, смутные фигуры кружили хороводы вокруг человека…
Страх забравшийся внутрь него перехватывал горло пытался сковать тело, но вместе с тем и злость не давала упасть отчаянно, или побежать подставляя спину невидимому врагу. Злость пылала разгораясь всё ярче, разгоняя холодный сумрак заполнявший Вадима, отогревая его.
Он закричал яростно и страшно, не слыша себя, становясь пламенем… Он раздался огнем во все стороны, выжигая смрадные тени, он стал сам страшнее… И ушел ужас, растопился в черные лужи, шипели испаряясь, не выдержав его сияния…. А он стоял посреди ангара, тяжело дышащий, но полный уверенности и силы, заставившую убраться прочь приходившую нечисть, убраться туда откуда она явилась. В неизмеримые глубины, находившиеся внутри него самого…
Всё кончилось. Белым светом светили потолочные лампы и сквозь приоткрытые ворота доносились привычные далекие звуки промзоны. Запах проникающего ночного воздуха был приятным и свежим. Смешиваясь с догорающим окурком у входа, он добрался до парня и тот, глубоко вдохнув опустил голову, и так и стоял, всё еще не решаясь спрятать нож. Морок кончился, лишь где–то легкая дрожь пыталась…
— Хрен тебе… — подумал парень. — Всё хорош, наигрались…. Не вернёшься.
Он сунул нож в чехол на поясе и пошел к догорающей сигарете. Та была на половину цела еще, и жадно куря, Вадим стоял на улице и смотрел в небо. Приглушенное огнями мегаполиса на горизонте, но полное сверкающих звёзд, и в которое он так стремился подняться.
— Вот уж не думал… — бормотал сам себе парень. — Не гадал…. Прошлое, я ведь помню кто ты, откуда завелось…. Ладно… Я просто устал. Устал… Вот так, накапливается прошлое и вылазит…боком. Боже, как спать то хочется….
Вадим, отчаянно зевая, добрался до заветного пилотского кресла, в кабине корабля, предварительно наглухо задраив люк и включив систему вентиляции. Поколдовав над ним, он, сам того не ожидая, разложил кресло в почти одной плоскости, получив неплохую кровать и покурив прямо в кабине, свернулся на нем как кот. Раздевшись и укутавшись во все возможные вещи. И уснул. В последние минуты сознания, успев подумать, удивительно, что кошмары ему не сняться. Разве что наяву, как сегодня. Удивительно, хотя….
Хотя тогда явь и не мешалась со сном, но не всегда можно было сказать, что очевиднее… Тогда, в форпосте Белаху, самом крайнем в обитаемой части и самом «близком» к центру Галактики, но всё же безмерно от него далеком, как и всё человечество. Проклятом Богом, форпосте Белаху….
Глава 9
Воспоминание
НАУЧНЫЙ ЦЕНТР БЕЛАХУ
… — Ну почему именно мы?… — молодой капитан первым задал крутящийся у всех на языке вопрос, столь просящийся к разрешению. — Почему мы, господин полковник?
…Небольшой типовой зал, когда–то служивший для скоротечных инструктажей и «разборов полетов» среди местного персонала, был почти пуст…. Занимающий часть заброшенного административного корпуса, пристроенного прямо к кораблехранилищу. Последнему, в длинном ряду таких же сооружений. Предназначенных для хранения списанной, сломанной или просто временно законсервированной летной и наземной техники, прототипов вооружений и прочего подобного барахла. Которого было более, чем достаточно на, постепенно превращающемуся в свалку неудачных образцов, военно–испытательном полигоне пустынной планеты. Носившей такое — же скучное имя, в ряду ей подобных, Полигон Четырнадцать. И на время приютившей диверсионно–разведывательное отделение «штурмовиков», под командой молодого, жёсткого полковника. Чью подчинённость, как и его пилотов, определить коменданту Полигона, так и не удалось.