Всё–таки двоё остались внизу, но уже на территории базы, остальные разлетелись в шести направлениях, чтобы вернуться через четыре часа без каких либо новостей. Планета как планета, старая и пустынная. Редкие леса, то низкие густые, сливающиеся в темные поля, то высохшие, высокие, чуть — ли не километровые, тянущиеся к небу огромными корявыми сучьями. Высохшие степи перемежались, скалистыми пустынями, переходившими в горные цепи и обрывающиеся у тяжело вздымающих свои воды, чёрных океанов. Чьи глубины, измеренные исследователями, оказывались не более достижимыми, чем конвективная зона звезды. Мелькавшие казалось в океанах километровые тени, можно было списать на что угодно, аппаратура их не фиксировала. Иными словами живых существ на планете, или присутствия источников излучений говорящих о наличии разума, да и вообще, замечено не было…
И сейчас, в мерзком свете прожекторов, вернувшиеся на базу разведчики, рядом со своими привычно ставших рядком «штурмовиками», пытались собрать и развернуть компактное устройство дальней связи, подсвечивая себе переносными лампами. Не ставший действительно полагаться на местное оборудование, полковник решил, что пришло время связаться с руководством и сообщить ему о сложившейся критической ситуации на обоих объектах, запросить дальнейшие указания и заодно предложить направить сюда помощь… Каких либо конкретных действий со своей стороны, ни он, ни его люди, проведя час за обсуждениями, не видели…
Тестовый пакет так и не вернулся подтверждением. Попытка отправить сообщение через мощную, «струнную» связь корвета, тоже не удалась. Высокий уровень связи ничуть не помогал разобраться в мешанине звуков, в которую блок связи честно превращал поступающие радиосигналы, «пакеты» отправлялись и принимались с подтверждениями запросто. Но с тем же результатом. Всё спец–оборудование, позволяющие в обычных условиях, связаться из глубокого подземного бункера с соседней звездной системой, было бессильно. Примешивающиеся к отправляемой любым доступным способом информации, помехи изменяли сигнал до неузнаваемости.
Оставив на поверхности устройство лазерной связи, чей луч, бьющий в космос, корвет должен был заметить и принять без искажений точно, и пройдясь по вымершей территории базы, группа направилась в бункер.
…Если вчера, при прохождении по внутренним помещениям базы, хоть встречались какие–то люди, пусть и производившие впечатление сильно напуганных. То сегодняшней ночью, внутри было почти безлюдно. Группа, сопровождаемая обоими пехотинцами Томаева, шла к своей цели никуда не сворачивая, и поэтому была лишена возможности созерцания остальных помещений. И без всякого желания сталкиваться с, как ни крути, представлявшим непонятное заболевание персоналом. Путь оказался гораздо проще и короче. Дежуривший у дверей лифта нервно курящий сержант с облегчением приветствовал их, и тотчас вызвав лифт, стал собирать, разбросанные вокруг, части большого трёхствольного пулемёта. Чисткой которых, вероятно, занимался, пытаясь скрасить свое дежурство. Рядом лежал еще один, собранный. Посмотрев на который все невольно обернулись назад, осматривая короткий и широкий коридор.
— Есть нужда? — спросил «умник» капитан, кивая на серьёзное оружие сержанта — Всё так плохо?
— Да нет… пока — ответил тот, заканчивая укладывать части в переносную упаковку — Лучше пусть не будет нужды, а он будет, чем будет нужда, а его… не будет.
— То есть, она может быть? — переспросил капитан.
— Вчера я пошел навестить своих друзей из части, теперь–то мы все перемешались, то, что я увидел, меня так удручило… — сержант прислушался к шуму подъезжавшей кабины — Что вот результат…
— И что же вы увидели, сержант? — веско спросил полковник.
— Каждый из них, да и все вероятно на этой базе, помимо страха носят в себе, еще кое–что… Что–то, к чему они прислушиваются время от времени, и из–за чего перестают общаться друг с другом. Я не врач, господин полковник, спросите у них, есть внизу пара…
…Полковник Томаев был здорово пьян, судя по многим признакам начал еще с утра, и теперь встречая разведчиков, не был этим обстоятельством нисколько обескуражен. И даже предложил всем присоединяться к, как он выразился «празднику в честь вернувшихся гостей…»
Подобное обстоятельство заставило разведчиков принять радикальные меры, в виде подмешивания в крепкий чай полковника, коим он запивал виски, отрезвляющего препарата.