Михаилу истребитель сразу понравился — его бы нашим летчикам в сорок первом!
Время освоения новой техники пролетело стремительно.
После учебы весь полк бросили под Сталинград, где шли ожесточенные бои в районе Абганерова и Котельникова. Восьмой воздушной армии противостояли лучшие немецкие асы.
Наши пилоты дрались отчаянно — до последней капли бензина — и садились на свои аэродромы с почти пустыми бензобаками и без боекомплекта. Иногда в горячке боя пилоты не замечали, что снарядов и патронов уже нет, заходили врагу в хвост, жали на гашетки, а в ответ — тишина…
Один летчик из их авиаполка после приземления кинулся на оружейников с пистолетом:
— Застрелю, вражина! Оружие отказало!
Оружейники открыли лючки, а патронные и снарядные ящики пусты — разгоряченный схваткой пилот незаметно для себя полностью расстрелял весь боекомплект.
Немецкие летчики неохотно вступали в бой с истребителем Ла-5, который превосходил их по скорости и мощи огня. Это не ленд-лизовские «харрикейны», наши И-16 или МиГи. Двигатель Ла-5 имел большой мидель, он прикрывал летчика спереди от лобового огня не хуже брони, сзади его защищало бронированное кресло. В этом истребителе летчики чувствовали себя уверенно. А немного позднее появилась модификация Ла-5ФМ, с еще более сильным двигателем и мощным вооружением.
Сразу по прилете на новый аэродром — по левому берегу Волги — начались боевые вылеты. Немецкая армия бронированными кулаками танков при поддержке пехоты ломала оборону наших войск. Над местами наземных боев стояли дым и пыль, затрудняя летчикам прицеливание и ориентировку. От наших и немецких самолетов в небе было настолько тесно, что командующий 8-й воздушной армией дал приказ истребителям — бить в первую очередь бомбардировщики и штурмовики и не увлекаться боями с истребителями врага. А как не драться, если бомбовозы всегда идут под прикрытием «мессеров»?
Когда Михаил поднялся в воздух в первый раз, он глазам своим не поверил: река горела! В самом натуральном смысле! На воде горели нефть, мазут, вытекший из затонувших судов, буксиров, пробитых пулями танкеров и барж. Удушливый запах дыма проникал даже в кабину на километровой высоте.
В новом для себя полку Михаил летал в паре ведущим. Ведомым у него был молодой и неопытный летчик Петя Лузгин.
— Ты сам никуда не лезь, — поучал его Михаил. — Твоя забота — удержаться у меня на хвосте и не дать приблизиться «мессерам».
Но молодость и горячность пилота сыграли с ним роковую роль. Во втором же вылете, когда четверка наших истребителей связала боем «худых», две другие пары Ла-5 рванулись к бомбардировщикам, свалившись на них сверху и сзади.
Михаил открыл огонь в первую очередь по кабинам стрелков на «юнкерсах», чтобы не попасть под шквальный огонь. Ведомый же его, охваченный жаждой открыть личный счет сбитых самолетов, ринулся к другому Ю-88 и открыл огонь из бортового оружия. Оба стрелка на немецком бомбардировщике ответили точным и интенсивным огнем. От Ла-5 полетели куски обшивки, он задымил и, беспорядочно кувыркаясь, начал падать.
Михаил в бессильной ярости наблюдал за гибелью своего ведомого. К сожалению, Петр так и не покинул кабины подбитого самолета. Скорее всего, он был тяжело ранен или убит.
Михаил расстрелял стрелка, четко увидев, как разлетелся фонарь пулеметной точки и исчезла в фюзеляже голова пулеметчика. Подобравшись поближе к вражеской машине, он очередью из пушки поджег один двигатель, а потом ударил по другому. «Юнкерс» камнем пошел вниз, из него выбросилось на парашютах несколько человек экипажа.
Но все это Михаил успел увидеть мельком, поскольку навстречу шли плотным строем другие бомбардировщики. И до Волги-то им было лететь не очень далеко, а там — переправа наших войск, передовая. Михаил понимал: во что бы то ни стало надо сбить, расстроить этот порядок, хотя бы вынудить их беспорядочно сбросить свой смертельный груз и повернуть назад. Только как теперь не хватало ведомого для прикрытия его Ла-5!
Он взял в прицел следующую цель, стараясь прятаться за хвостовым оперением «юнкерса». Расчет был прост — не будет же стрелок разрушать пулеметным огнем хвост собственного самолета!
Михаил дал одну очередь, потом — другую… Попал — от хвоста полетели клочья. Немного довернув нос самолета, он очередью из пушки ударил по мотору. Да, видно, неосторожно высунулся из-за хвоста, а стрелок только того и ждал. От бомбера к истребителю в его сторону понеслась дымная трасса.