Примагнитившись снаружи к повреждённому исследовательскому кораблю, мы надёжно удерживали анабиозные и, слава богу, герметичные камеры с выжившими. Я покрутил головой и отыскал массивный корпус «Сателлита». Далеко, а я уже дышу отработанным воздухом. Не успеем дойти, как я задохнусь. Думаю, у Грека дела не лучше. Придётся опять выйти на связь, в этот раз точно обнаружат.
– Линн, видишь нас?
Девушке понадобилось лишь мгновение, чтобы сориентироваться.
– Да, вижу вас!
– Сможешь отсоединиться от «Сайгнатау» и пройти над нами?
– Не уверена, но попробую…
– Хорошо. Как только подберёшь нас, сразу разгоняй корабль до световой по вектору на следующие координаты, – тут мне не пришлось даже задумываться, карты, которые предоставил отец, накрепко засели в моей голове. – Сто сорок три и пять-шестнадцать. Часть энергии перебрось на щиты.
План был несколько безумным, но мог сработать, лишь бы магниты не подвели… Массивная, тёмная туша грузового корабля плавно тронулась с места. Интересно, где она научилась управлять космолётом, немного запоздало спохватился я. Проснулись и нездоровые подозрения, я поспешил отогнать их прочь. Не время.
– Грек, приготовься отключить…
– Понял, – сообщил он, отшвыривая свой страховочный трос и слегка приседая. – Если выживем, хрена с два я дам тебе себя изукрасить, пилот. Считай, мы в расчете.
– Как скажешь…
Днище уже было над нами. Теперь немного побудем птичками. Заранее деактивировав магниты на стальных подошвах, мы с силой оттолкнулись от “Сайгнатау”. Трюк вышел довольно сложным: с объёмными контейнерами в руках мы, как два кувыркающихся и не в меру отожравшихся акробата, мгновенно проделали весь путь от корпуса одного корабля до другого. Сервоприводы костюмов сработали исправно, как и магниты.
Из капитана акробат вышел получше, чем из меня, придумавшего этот дикий и сумасшедший трюк. Клянусь, никогда больше не повторять ничего подобного! В то время как Грек приземлился на обе ноги и сразу примагнитился к родной поверхности, я грохнулся об обшивку нашего корабля своей стальной спиной, едва не отпустив бочковидную капсулу с девушкой внутри. Грохнулся и отскочил, как мячик, благо скорость судна была не очень-то высокой. Такого ужаса я не испытывал даже на арене, мгновенно представив, как задыхаюсь внутри скафандра в открытом космосе, потерянный и брошенный, в обнимку с треклятой капсулой. В горле мгновенно пересохло, я не мог даже закричать под гнётом страшного видения.
Представил и ощутил, как нечто схватило мою бронированную ногу. Как и когда извернулся капитан, для меня осталось загадкой. Он одной рукой смог удержать свою ношу, а другой успел перехватить меня, когда я проносился мимо.
– Спасибо, – еле прошептал я, когда вновь ощутил под подошвами брони твёрдый металл.
– Сочтёмся, – прохрипел приятель. – Двигаем к шлюзу, пока Линн не разогнала корабль.
Я понял, что ему недавнее упражнение тоже далось тяжело, сказывалась нехватка воздуха.
Тяжело дыша, с хрипами и пошатываясь от кислородного голодания, мы протащили свой груз до вожделенного шлюза, испытывая жесточайшие спазмы в лёгких, впихнулись в него и попадали на колени под действием искусственной гравитации внутри корабля. Камеры с живыми людьми грохнулись рядом, обеспечив тем, наверное, пару синяков. Автоматика самостоятельно задраила люк и подала кислород. Кашляя, полузадохшиеся, мы с остервенением посрывали свои шлемы. Хотя достаточно было просто разгерметизировать броню, мы оба поступили почему-то именно так…
Следующие пять-десять минут было блаженство. Вновь ощутить, как в грудь вливается свежий кислород. Как гуляет воздух в грудной клетке, и перестает стучать в висках. Кровь постепенно отливала от головы. А мы ловили мгновения жизни и наслаждались ими. Кто не был в подобной ситуации, тому не понять. Когда горят легкие и как паникует разум в этот момент, и твоё собственное тело постепенно предаёт своего обладателя, готовится уйти в беспамятство – лишь бы не испытывать всего мучительного ужаса… А ты всё терпишь, и едва не сходишь с ума, потому что спасение настолько близко, что стоит протянуть руку… Но…
Обошлось. Мы справились и жили. Вновь дышали свежайшим, пусть и переработанным техническим воздухом. Уже одно это было за счастье…
Док в грузовом отсеке появилась довольно скоро и как-то совершенно неожиданно. Я первым ощутил, как тонкая стальная игла иньектора впивается в шею, чуть выше стального предплечья. Болезненная пульсация, практически выворачивающая лёгкие, постепенно сходила на нет, дыхание выравнивалось.