– Может, старик так пошутил над нами?
Меня передёрнуло:
– Не хотелось бы…
– А вдруг. Кто он такой вообще, и с чего мы должны ему верить? – Костров, в принципе, был прав. Что мы знали о человеке, который назначил нам встречу. Кто он – мощный телепат или буйный сумасшедший с телепатическими способностями, по своей прихоти скрывающийся от хозяина Арены. А может, и работающий на него. Проверить невозможно.
Темнота и неизвестность вообще не способствуют позитивным мыслям. Вокруг только выматывающая нервы тишина.
В который раз я подумал о Прайме. Сколько вот так же лежа, уткнувшись носом в стену, я вспоминал. Зеленые луга родной планеты. Дом, где прошло моё детство. Родственников… Они никогда не узнают, где сгинул их любимый сын, внук и брат. Думаю, моё последнее сообщение с Таники уже давно должно было дойти до них. В нём я рассказывал всю подоплёку моего исключения из академии, тревоги и волнения, что преследовали меня после этого, новые надежды. Я до последнего надеялся вернуться в отчий дом если уж не знаменитым пилотом, то по крайней мере преуспевающим торговцем. Которым могли гордиться все, даже отец – где бы он ни был сейчас. Холодная мысль пронзила меня. А что если мой родитель тоже попался в ловушку к пиратам и точно так же сгинул, в безвестности на окраине галактики. Всё, что мы о нём знали – исчерпывалось информацией из писем десятилетней давности.
Замки еле слышно щёлкнули. Я почувствовал, как быстро возросло напряжение внутри нашей камеры. Вскочили все. Чутко вслушиваясь в темноту, на цыпочках прокрались к двери. Я отстранил Грека в сторону и припал ухом к переборке дверного проёма. Тихо. Потянулся сознанием чуть дальше – никакого намёка на шевеление эмоций. Ещё немного послушав тишину, я вытер обильный пот со лба. Хаотичные и непостоянные занятия экстрасенсорикой всегда отнимали у меня кучу сил и энергии. Поэтому я хоть и освоил парочку простых приёмов, в обычной жизни всячески старался избегать их применения на практике.
Тихо прошептал назад:
– Кажется, никого…
– Уверен?
– Был бы уверен, так и сказал бы. – Теперь я отодвинулся в сторону, уступая очередь лезть вперёд напарнику. Костров придвинулся ближе к двери, на ощупь провёл рукой по открывающему сенсору – и ничего не произошло.
Дыхание капитана участилось, стало неровным.
– Это что за шутки?
Я чувствовал себя немногим лучше, но выдвинул предположение:
– Может, попробуем вручную.
В четыре руки мы упёрлись в дверь и попробовали сдвинуть в сторону. Та отошла на удивление легко. Напарник чуть было не свалился на меня – настолько это вышло просто. Я сглотнул нервный комок в горле. Вся тюрьма была обесточена, не горели даже вышки охранников.
– Что делать будем? Не видно ни хрена!
Адреналин бил через край. Три с лишним месяца прожить под жёстким надзором. Привыкнуть, что тебя запирают в камеру на половину суток, изредка глушат слезоточивым дымом, сносить поношения от охраны, обороняться от бандитских замашек других заключённых, жестоко прессовать других… А тут выбраться вот так вот легко из собственной камеры, да ещё в середине тёмного цикла. Подобное поведение среди местных попадает под неминуемое смертельное наказание. Адреналин бил через край. Кому как, а мне это казалось даже слишком! Но на другой чаше весов находилась незавидная участь раба, живой игрушки кровавых побоищ, до тех пор пока тебя не прикончат другие бойцы, или не сбросят в дробилку местные стражи. Желание выйти на свободу было сильнее, а значит, стоило идти на риск!
Проделать путь по длинному этажу, спуститься вниз, добраться до тренажёрного зала на сомнительную встречу с человеком, легко ломающего психологические барьеры и так же легко отключающего электроэнергию – задача не из лёгких. Особенно если делать это в темноте.
– Я поведу вперёд, остальные держитесь за пояса друг друга. И осторожней ступайте.
С малых лет никакая темнота не была для меня большой проблемой в том плане, чтобы добраться куда-либо, особенно если я уже проделывал этот путь при свете дня. Другое дело, если под тёмным покровом прятался кто-то ещё, в нашем случае это могли быть как охранники, так и враждебно настроенные заключённые. Но будем надеяться, что внутреннее чутьё меня не подводит. Газ сделал своё дело, и в казарме гладиаторов все, кроме нашего небольшого отряда, спят.