На каждую группу уходил приблизительно час времени. Первые два дня мы притирались друг к другу, а потом я их бросал в прорубь – сажал за штурвал истребителя. То, что их было всего четыре, включая мой – пять, в данном случае играло в плюс. Если будущий пилот впадал в панику так, что даже мои мысленные приказы и контроль не могли его из неё вывести, я просто физически, с помощью управления гравитацией, брал под контроль истребитель и сажал его. Чтобы остальные курсанты не скучали во время пилотирования, я связывал весь взвод с помощью Пси, в результате чего они чувствовали всё, что чувствовали другие пилоты, находящиеся за штурвалом, поэтому следующая четвёрка уже увереннее выполняла мои приказы – им могла и должна была подсказывать первая. А последняя четвёрка уже чувствовала себя вполне уверенно.
Понятно, времени на всех всё равно не хватало. Довольно быстро, в течение первой недели, удалось выявить наиболее одарённых людей. С ними и продолжались занятия. Нескольких, включая, к сожалению, одного довольно сильного псиона из отборной восьмёрки, пришлось исключить из-за характера или неспособности к обучению. Увы, набранный темп могли поддерживать далеко не все, ведь большую часть времени будущие пилоты должны были заниматься самостоятельными и изматывающими пси-тренировками, без которых дальнейшее продвижение было немыслимо. Не у всех на это хватало силы воли, и не все могли достаточно мне довериться, чтобы впустить в свой разум для укрепления решимости.
По сути то, что я делал, называлось программированием личности и преследовалось по закону в большинстве миров, поэтому я старался не зарываться и все ментальные установки делать временными. После завершения обучения они полностью спадут, а знания останутся.
Другой проблемой стали нанятые профессиональные пилоты. Им не нравилось, что я их отстранил от полётов и занимаюсь натаскиванием толпы неумех вместо отработки групповой слаженности или патрулирования окрестностей системы. Где же они раньше-то были, такие работящие? До появления конкурентов сидели себе в гостинице и в ус не дули, стоило же появиться первым намёкам, что и без их величеств я как-нибудь обойдусь, сразу засуетились.
Пришлось, чтобы не поднимали бучу, пообещать, что они получат по кораблю и начнут патрулирование сразу, как только те прибудут с Метрополии. Это они ещё не знают, что вместо тяжёлых «Ягуаров» получат более лёгких «Мангустов». Обоснование железное – «Мангусты» быстрее и способны уйти практически от любого врага, поэтому для разведки подходят лучше. Ведь задача разведчика – донести весть о прибытии противника, а не вступать с ним в бой. Хотя даже этих четырёх корабликов было жалко. И так у меня суммарно оставалось всего десять тяжёлых и двадцать семь лёгких истребителей, включая мой «Лазурит». Меньше сорока! На «Ягуарах» предусматривалась возможность установки двух кресел – пилота и стрелка, так что я выделил два взвода и тренировал их по особой программе для бортстрелков. Тех из них, кто не войдёт в основную авиагруппу, посажу на орбите в качестве последней линии обороны.
На идею создания таковой меня натолкнули первые заатмосферные полёты, которые начались на второй неделе обучения. На высокой орбите Шанакки висел странный искусственный объект огромного размера, не подающий признаков жизни. Сместив тренировочную зону к нему, я смог изучить его во всех деталях. Это оказался древний колониальный транспорт, на котором сюда прибыли колонисты более 400 лет назад. Он был старым уже тогда, поэтому с полностью выработавшего ресурс тяжеловоза были сняты многие компоненты. В частности, вооружение, пульты управления и энерговоды, которые были использованы для оборудования бункеров ПКО, в одном из которых мне уже удалось побывать. Аварийные генераторы корабля долгое время питали энергосеть столицы, пока не выработали в ноль свой ресурс. Но и оставшийся остов не мог не привлечь моё внимание. Я впервые видел столь большое судно. Это был настоящий колосс длиной восемьсот метров и диаметром в триста, имеющий форму, издалека похожую на усечённый конус, хотя вблизи открывалось куда больше деталей, выступов и «переходов».
И больше всего меня заинтересовали две его особенности – размер корабля и башни противокорабельных орудий, говорящие, что мирный колонизатор в своё время был создан совсем даже не мирным. Подняв с помощью Мары исторические документы, удалось выяснить, что первоначальным предназначением большого десантного корабля (БДК) «Меркурий» была доставка десанта и средств усиления. Концепция оказалась не очень удачной – из-за относительно слабой брони, пробиваемой даже крейсерским калибром, БДК мог стать одной общей могилой для всего десанта, да и скоростные показатели оказались ниже запланированных. В результате с кораблей была снята большая часть вооружения, а сами они были проданы и использовались, когда требовалась доставка большого количества людей или животных.