И вот впереди, истекая Пси, появился вначале один, а потом ещё несколько кораблей. Всего восемь. И большая часть из них была куда крупнее наших скорлупок. Три корвета, два транспорта, что-то вроде авианосца, дальний разведчик и «Мангуст», то есть лёгкий истребитель с очень знакомым ментальным следом.
– Марк! Что это значит, чёрт тебя побери! – связался я с предателем.
– Я тут подумал и решил, что пятнадцать тысяч кредитов – это как-то мелковато. Уж всяко недостаточно, чтобы терпеть командование такого ублюдка, как ты.
– После такого тебя не возьмут даже палубным матросом!
– После этой операции меня будут называть исключительно капитаном, салага!
– Это мы ещё посмотрим, урод!
Я постарался, чтобы в моём мысленном голосе было поменьше уверенности и побольше страха.
Впрочем, это было не так уж и важно, так как в следующую секунду обе оружейные башни оказались повёрнуты в сторону нападающих и произвели сдвоенный залп. Два корвета, не успевших даже начать ускорение и поднять щиты, просто размазало по космосу.
Как они всполошились! Любо-дорого посмотреть! А башни и не думали останавливаться. Новая вводная и новый спаренный залп – оба по оставшемуся корвету, как наиболее опасному для нас. Один выстрел прошёл мимо, но это нестрашно – на то и расчёт, чтобы, уйдя от одного выстрела, он обязательно попал под второй. Так и вышло, и последний корвет присоединился к своим собратьям. Правда, щит на нём уже вышел на требуемую мощность, поэтому его не разнесло в пыль, а просто разорвало на части.
Остальные корабли пиратов, чуя, чем пахнет, уже рвали когти как можно дальше от оказавшегося очень зубастым противника. Но этим бегством они сами себе подгадили, удирать из-под пушек и сражаться с преследующими истребителями одновременно – чрезвычайно сложная задача. По сути, они сами подставлялись под наши залпы. Ведь всё это время мы не стояли на месте, а активно маневрировали. Пара секунд – и мы оказались на рубеже атаки. Слаженный залп тридцати семи истребителей не оставил разведчику, слишком манёвренному для тяжёлых пушек, и тени шанса. Он превратился в истекающую воздухом мешанину обломков.
Между тем из пусковых слотов авианосца пиратов было отстреляно два десятка перехватчиков, которые стремительно понеслись к нам, но не долетели – прямо через их построение прошло целое облако металлической шрапнели, выпущенное из башен. Четыре перехватчика разом взорвались, ещё два – потеряли управление, остальные же рванули во все стороны, превратившись в лёгкую мишень для нашего построения, в котором каждую цель вело по три истребителя, создающих перед носом противника непреодолимую сеть залпов.
– Сдавайтесь! Обещаю сохранить жизнь всем сдавшимся. Те, кто продолжит сопротивление, будут уничтожены, – транслировал я в сторону пиратов своё великодушное предложение. До их жизней мне не было особого дела, а вот заполучить корабли было бы неплохо. К сожалению, они проигнорировали мои слова и продолжали отступать, стремясь как можно быстрее покинуть зону эффективной стрельбы корабельных башен. Мы в этом им не сильно мешали, добивая неприятно огрызающихся перехватчиков. Но в соотношении один к четырём им ничего не светило. Я вывел вперёд тяжёлые истребители, которые легко принимали на свой щит залпы противника. На каждом из них был смонтирован дополнительный энергетический накопитель и излучатели защитного поля на основе купленных пси-кристаллов, поэтому врагу не удалось добиться даже минимального пробития, что, впрочем, не мешало мне своевременно отводить истребители с ослабленным щитом вглубь нашего построения.
Но вот последний перехватчик оказался сбит, и мы рванули в преследование. У врага ещё оставалось три крупных корабля, один из которых лишился всей авиации, и лёгкий истребитель Беренкоффа.
Гибель палубной авиации заставила пиратов забыть о возможности победы и начать драпать без всяких оговорок. Вот только тут уже я не собирался их отпускать. Мысленный приказ, и исполинская туша колонизатора вздрогнула и впервые со времён основания колонии покинула свою орбиту. У столь неповоротливой туши не было и шанса догнать убегающего противника. Но этого и не требовалось. Мощнейшие пси-искажения, создаваемые гигантским двигателем в особом режиме работы, приводили к невозможности вхождения в Пси на огромном расстоянии в направлении его движения. То есть тот, кого он преследует, сможет удрать, лишь оказавшись на противоположной стороне системы. Надо ли говорить, что мы не дадим ему уйти так далеко?