— Не только рассчитывает, но и имеет для такого расчета все основания, — отрезала она. — Шеф никогда ничего не делает просто так, разве ты не в курсе?
— Это какие же? — Мои пальцы сплясали в воздухе танец неопределенности. — Ну… основания?
— На Грозном, Андрей, базируется полк «Дюрандалей». Машины хранятся в разобранном состоянии на секретном подземном, а точнее, подледном космодроме в тамошней Антарктиде. Космодром называется Фиорд Крузенштерна.
— Толку-то с них, разобранных? — не понял я.
— Слушай, торопыга. Случилось невероятное! Один шанс на миллион! На Грозный буквально свалился… — Саша подняла ладонь. — Ты не поверишь! Сам Роланд Эстерсон!
— Эстерсон, Эстерсон… — Фамилия была смутно знакома, где-то я ее слышал, но ничего определенного в памяти не всплывало. — Кто таков? Какого роду-племени?
— Шведского. Но это не главное. Главное: Эстерсон генеральный конструктор программы «Сталь-2»! Это он изобрел и построил «Дюрандаль»! Числился пропавшим без вести. И тут с Грозного комдив Святцев семафорит: «Роланд Эстерсон у нас»! Мы ему в ответ: «Не самозванец ли? Уж очень невероятно!»
— И впрямь невероятно! — ввернул я.
Александра кивнула и с жаром продолжала рассказ:
— А он: «Нет, все точно, уже приступили к сборке „Дюрандалей“ на космодроме Фиорд Крузенштерна под его руководством. Планируем дать бой инопланетной нечисти и все такое. Санкционируете применение силы?» Главком Пантелеев в курсе насчет технологии и нехороших обычаев ягну, поэтому дал добро. Так что скоро начнется свистопляска. Ягну еще не сталкивались с «Дюрандалями» и нас не уважают. Зная их философию, легко предсказать: как только засекут групповую воздушную цель — атакуют без вопросов. И будет их паладинам сюрприз. Или зачем, ты думаешь, Иванов с такой скоростью рванул на Грозный? Спасать людей — это хорошо и правильно. Но не его уровень. Он хочет вступить с ягну в переговоры, понимаешь? Уверен, что хоть парочку гадов возьмут живьем!
— Охренеть! — только и смог вымолвить ваш покорный слуга, когда переварил информацию.
Что и говорить, ошарашила меня Александра. Однако переговоры ради переговоров — это как спор ради спора. Должна быть цель! Не верю, чтобы такой прагматик, как Иванов, потащился за сотни парсеков, чтобы потрещать с пленным паладином о философии.
Мол, уважаемый Дельта-Глюон Водород, меня интересует вот это узкое место в Стержневой Доктрине вашего Патриарха!
Чушь!
Что я Александре и озвучил.
— А вот это, Андрей, не нашего ума дело.
И она смешно наморщила нос.
Поболтали еще немного про всякое приятное и необязательное, а потом сменилась вахта на БЧ-5 и в коридоре стало людно. Голодные мужики буквально обдали нас завистливым вниманием.
Седой боцман даже проворчал насчет «бабы на корабле», вроде шепотом, ни к кому не обращаясь, но мы услышали.
Еще минуты через две зарокотала трансляция:
— Внимание! Корабль выходит на разгонный трек. Всем занять места в противоперегрузочных креслах. Напоминаю: силовой эмулятор до вчерашнего дня был в ремонте, может дать сбой! Всем занять места в противоперегрузочных креслах согласно боевому расписанию! Разгон через десять минут. Внимание…
— Ну вот и всё, Андрей. Нас догнали фрегаты и транспорт, — сказала Саша, положив мне ладонь на грудь. — Мы опять расстаемся. Пожалуйста, не дай себя убить! Я уже, кажется, двадцать раз тебя просила, понимаю, что глупость говорю, но все же… ты хоть попытайся.
Мы разбежались.
А я все думал: «Какого же черта ты со мной делаешь, Александра?!» И горел на сердце отпечаток ее ладони.
Район Южного полюса
Планета Грозный, система Секунда
Фрегаты «Ташкент» и «Кишинев», сопровождавшие наш «Римуш», и военный транспорт «Колхида» вышли из X-матрицы на значительном удалении по лямбда-сфере. Больше шестидесяти тысяч километров — сказалась изношенность их люксогеновых групп.
Пришлось поджидать.
И далось это ценой больших нервов.
Потому что мы, все семьдесят четыре «Дюрандаля», барражировали вокруг «Римуша» и всё видели.
Что?
Ничего хорошего.
Прямо под нами стелилась голубая планета, а в ее теле зияли черные крестообразные пробоины, каждая больше трех километров в поперечнике. Оптика легко брала эти чудовищные техногенные образования.
На дневной стороне «нашего» полушария их было четыре — ровная линия по экватору. Инструментальное наблюдение говорило, что еще два астрофага заглубляются на океанском дне.