– Господи, – почти простонал эскулап. – Дал же талант тому, кто не в состоянии оценить дар твой!
– Да полно вам, док! – даже немного смутился молодой человек.
– Вам, Мартемьян Андреевич, положительно нельзя прозябать в этой дыре! Немедленно, слышите меня, немедленно надо отправляться в Петербург или хотя бы в Москву, хотя там одни коновалы. Нет, решено, только в Питер. Профессор Преображенский, как только увидит вас, будет в совершеннейшем восторге! Ручаюсь вам за это!
– Это не тот Преображенский, который научил собаку разговаривать? – осторожно пошутил Колычев.
– Что, и сюда дошла эта гнусная сплетня? – пошел пятнами служитель Асклепия. – На самом деле все было совсем не так и вообще…
– Простите, Павел, как вас?
– Александрович.
– Так вот, любезнейший Павел Александрович. Мне вовсе не улыбается становиться подопытной свинкой для кого бы то ни было. Я пилот и мое место в небе. Но поскольку мы, приватиры, бываем в разных переделках, в том числе и вдали от цивилизации, мне хотелось бы хоть немного научиться «целительству». Скажите, это возможно?
– Да, – немного поразмыслив, ответил ему Крылов. – Но учтите, что уровень ваш будет не слишком высок. При всей вашей силе, максимум средний.
– А если я отправлюсь в Питер, стану «светилом»?
– Нет, конечно, для этого требуются многие годы, если не десятилетия, – фыркнул доктор, но тут же продолжил мечтательным тоном: – Но зато изучение вашего феномена могло бы очень серьезно продвинуть «магомедицину»!
– Простите, но на этот алтарь я себя возложить не готов.
– Весьма жаль.
– Но вы будете меня учить?
– Знаете что, – решительно махнул рукой Павел. – Я согласен. Но с одним непременным условием. Вы позволите мне себя обследовать и провести, скажем так, некоторые изыскания…
– Док, у вас случайно нет родственника по фамилии Менгеле?
– Никогда не слышал. А кто это?
– Да так, один врач из Германии.
– О, там очень сильная школа. Если кто и может сравниться с нами, а кое в чем даже и превзойти, так это немцы! А почему вы спрашиваете?
– Да так, к слову пришлось. В общем, я согласен. Если сможете обойтись без трепанации черепа, то отчего бы мне быть против.
– Какой же вы все-таки темный человек, – вздохнул Крылов. – Ну зачем одаренному целителю делать трепанацию? Ладно, уж этому я вас научу! И все же подумайте еще раз, вам, Мартемьян Андреевич, по медицинской стезе бы пойти, а не воевать…
– Может, и так, но если некому будет защищать отечество, что станется с Россией?
– Вероятно, – слова Марта Крылову явно не показались убедительными, как истый фанат своего дела, он считал только медицину достойным объектом приложения сил и талантов. – Думаю, мы можем с вами не только основы первой помощи изучать, но и кое-какие приемы освоить для лечения сложных случаев.
– А как вы, Павел Александрович, представляете эти эксперименты? Технически?
– Ну, это не сложно. Вы будете, как и в тот раз с Зиминым, источником силы, а я произведу, опираясь на генерируемый вами поток, оперативное воздействие и коррекцию.
– Понятно. А если мне самому их проводить?
– Исключено. Воздействие на тонкие структуры без глубокого знания анатомии, физиологии, биохимии и биоэнергетики очень опасно. Разве что сначала вы назубок затвердите процедуру и только потом ее проведете на практике. К слову, примерно так я и буду вас учить. Минимум теории, максимум отточенных, готовых приемов.
– А если я таки изучу все, что надо? Ну что вы там перечисляли?
– Я уже говорил, потребуются долгие годы, вы на это готовы?
– Даже с учетом «сферы»?
– Именно с учетом «сферы», – твердо ответил Крылов.
– Тогда я пас. Ограничимся конкретными кастами и заклинаниями.
– Чем? – округлил глаза Крылов.
– Ну, заклинаниями магическими. Авада кедавра, люмос или там экспеллиармус… как колдуны, ведьмаки и прочие волшебники.
– Нет, вы все-таки бесподобны, Мартемьян! Однако на будущее зарубите у себя на носу! Целительство – не шарлатанство, не волшба и, конечно, не повод для шуток. Это – наука, и требует исключительной точности в работе, – строго и даже высокомерно прочитал нотацию Павел в ответ на легкомысленные шутки Колычева.
– Я понимаю, – примирительно ответил он.
– Тогда предлагаю немедленно приступить к учебе. У меня как раз есть полчаса для первого урока.
– Вот прямо так сразу, без раскачки? Отлично, ценю деловой подход! К слову, каковы будут условия оплаты ваших услуг?
– О чем вы говорите?! У нас намечается взаимовыгодное сотрудничество. Если честно, то это я должен вам доплачивать и преизрядно… – Крылов вопросительно посмотрел на Колычева, ожидая ответ.
– Гусары денег не берут, – позволил себе улыбнуться Март.
– Вот и отлично. Начнем! Вы ведь, Мартемьян Андреевич, из летчиков-рейдеров, верно?
– Так точно.
– Значит, колото-резаные и пулевые ранения для вас не слишком актуальны. Ожоги, поражение органов дыхания ядовитыми продуктами горения, осколочные ранения и сопряженные с ними обширные повреждения раневого канала, так называемая «пульсирующая полость», контузии от воздействия ударной волны, особенно ЧМТ[17]. Это понятно?
– В целом да, некоторое представление имеется.
– Хм, это прекрасно. Теперь к сути. Война – удел молодых. А надо вам сказать, человеческий организм, особенно в юных летах, обладает невероятной жизненной силой и способностью к самоисцелению. С небольшой, но своевременной и грамотной помощью можно добиваться поистине чудесных результатов. Я сам не раз был свидетелем. С годами это свойство в организме человека слабеет, к сожалению. Итак, первейшая задача парамедика – провести быструю и точную диагностику и определиться, какой способ и средства помощи следует применить при имеющемся анамнезе. Поскольку вы, Мартемьян Андреевич, с такой запредельной легкостью выходите в «сферу», то я научу вас весьма продвинутой и доступной только целителям высоких рангов методике диагностики. Вы будете видеть и со временем научитесь понимать. А значит, и действенно оказывать помощь.
Впрочем, еще до составления полной картины или синхронно с диагностикой необходимо предотвратить у пострадавшего сильное кровотечение, ведущее к острой кровопотере, приводящей к двум основным последствиям: гиповолемии и гипоксии. Причем тяжесть патофизиологических сдвигов определяется как скоростью кровопотери, так и её объемом. Главное – это приводит к быстрому снижению ОЦК. Что в свою очередь может привести к геморрагическому шоку.
Хм, простите, я несколько увлекся. К слову, ОЦК – это объем циркуляции крови. Пожалуй, мы пока ограничимся простейшей логикой… Для этого обычно используют жгуты и зажимы для сосудов. Но для целителя есть альтернативный подход. С помощью силы мы можем пережать артерию или вену. Учтите, кровоснабжение конечности продолжится через коллатеральную систему[18].
В этой ситуации крайне важно уделить внимание и в целом способствовать процессу аутогемодилюции[19] – что само по себе позволяет восполнить до трети ОЦК в организме человека. Проконтролировать бесперебойную работу почек, которые и отвечают за поступление межтканевой жидкости в кровеносное русло. А в дальнейшем и до момента передачи в госпиталь необходимо направить энергию к селезенке и костному мозгу.
– Почему?
– Там идет гемопоэз, – и он пояснил в ответ на недоуменный взгляд Марта: – Процесс кроветворения.
Поэтому вы должны через энергосферу стимулировать позвоночный столб на ускоренную выработку sanguis[20]. Очень часто важно своевременно снять болевой шок. И здесь имеется два пути. Медикаментозный и наш с вами – энергетический. Вам всего лишь потребуется точно знать, где и как надо осуществить воздействие на ЦНС и отделы мозга.
– Да уж, всего лишь…
– Если у нас будет достаточно времени, мы обязательно все освоим.
18
19