И Колычев, и его противник развернули свои «сферы» на полную мощность, но то ли у русского пилота оказалось больше опыта, то ли его силы превосходили имевшиеся у японца на порядок, очень скоро исход этой схватки стал очевиден для обоих участников.
Тем не менее сдаваться самурай не собирался. Смерть в бою, согласно кодексу бусидо, была вполне приемлемым выходом, и он продолжал отчаянно атаковать, рассчитывая обменять свою жизнь на вражескую. Без колебаний японский капитан пошел в самоубийственную атаку – он готов был погибнуть сам, но дотянуться клинком до гайдзина! Ту т уже стало не до веселья, и Колычев одним коротким, выверенным ударом поразил противника в шею.
Заточенное до бритвенной остроты лезвие легко отделило голову от плеч, и та покатилась по палубе необычного корабля, скользнув затем куда-то за борт. Тело же, постояв еще немного, покачнулось и упало прямо под ноги своему убийце, напоследок обдав его брызгами крови.
И только теперь Март заметил, что внизу стоят молча наблюдавшие за поединком Вахрамеев и Ким, подсвечивая себе зрелище фонариками.
– Концерт окончен… расходимся… – тяжело выдохнул Март.
– Всех порешил? – деловито осведомился снизу дядька Игнат.
– Вроде да, – прислушавшись к своим ощущениям, ответил крестник.
– Марик, я все видел, – восторженно зачастил Витька, карабкаясь по трапу наверх, – это было просто… не знаю, как сказать, но…
– Охрененно! – подсказал снизу Вахрамеев.
– Ага!
– Да не так уж, – устало отозвался Колычев. – Одни трупы кругом, некого даже допросить, что это за железное чудо-юдо?
– Ну вообще-то один остался, – с непривычной для него скромностью заметил Ким.
– Где?!
– Да вон он. Связанный лежит.
– Вот черт, отчего же я его не почувствовал?
– Так ему твой дружок малым делом чуть черепушку не раздробил, – с легкой издевкой пояснил дядька Игнат. – Где уж тут почуять!
– Это правда?
– Ну, вообще-то да…
– Тогда давайте побеседуем, – жестко усмехнулся Март.
Впрочем, проведенный с пленником экспресс-допрос мало что прояснил. Тот и впрямь оказался шиноби, то есть специально обученным диверсантом и убийцей. Ему и его товарищам неоднократно поручали подобные акции, но вот о причинах они, как правило, ничего не знали. Им просто отдавали приказ и доставляли до места. Зачем нужно было убрать русского адмирала, он тоже не имел ни малейшего представления, да ему и не было это интересно.
Что касается подводной лодки, то ее иногда использовали для доставки их группы, хотя чаще это были обычные воздушные корабли. Ее особенностью была возможность скрытно войти в охраняемый район и также покинуть его, а в случае необходимости взлететь и исчезнуть. Никаких других подробностей, касающихся управления или конструкции, он не знал.
– Что за пилюли вы принимали? – продолжал допрос Колычев, ни на секунду не ослабляя контроль за пленником.
– Это специальный препарат, – отрывисто, будто гавкая, ответил японец. – Его нельзя принимать слишком часто, но, когда вы напали, нам пришлось. Наверняка из-за этого мои товарищи не смогли сражаться в полную силу! Иначе бы гайдзинам ни за что не удалось одолеть нас…
– Может, и так, – не стал спорить Март. – Где находится ваша база?
Свой неожиданный вопрос Март сопроводил внезапной и мощной ментальной атакой, и, хотя пленник ничего не ответил, лишь яростно блеснув узкими глазами, зато Колычеву удалось ухватить яркий, четкий образ и самой деревни, скрытой высоко в горах, и дороги к ней. Он удовлетворенно качнул головой и устало усмехнулся.
– Что будем делать дальше? – сгорая от нетерпения, поинтересовался Витька, успевший разглядеть их добычу.
– Попытаюсь разобраться с кораблем, а там видно будет.
– Ага. А мы?
– Вы пока просто не мешайте. Посидите, отдохните. Убитых соберите рядком, оружие там, пилюли, артефакты, какие найдете – все в кучку. Ну и пленника охраняйте, чтобы он ничего с собой не сделал. Он пока что моя единственная надежда!
– На что?
– Потом расскажу, – поспешил успокоить побратима Колычев и вернулся на корабль.
Дверь в рубку все так же была открыта, но вот двигатели замолчали, и теперь от хищного тела подводной лодки веяло каким-то зловещим спокойствием. Не торопясь, медленно ступая, он прошел внутрь и оказался перед люком. Крышка его была откинута, больше всего напоминая этим пасть хищного животного. В принципе, будь у японцев немного фантазии, они вполне могли оставить в проходе какую-нибудь мину или растяжку. Поэтому Март двигался очень осторожно, постоянно сканируя пространство через «сферу», и вскоре столкнулся с непонятным феноменом.
Все узлы, посты и отсеки этого удивительного корабля были соединены необычными плетениями, сливавшимися в какой-то совершенно фантасмагорический узор. По сути, вся эта субмарина была одним большим артефактом. И находясь на главном посту, один-единственный человек мог управлять всеми двигателями, рулями и клапанами, чувствуя себя с ними одним целым.
Человек, сделавший это, был не просто гениальным мастером или талантливым инженером. Это был маг, кудесник и чародей, изощренной воле которого подчинялись все известные стихии. Но, черт возьми, как это возможно? Откуда берется энергия, и как вообще это можно контролировать?
Ответ нашелся очень быстро. В единственной небольшой каюте, бывшей, очевидно, местом пребывания капитана, располагался сейф, точнее, бронекапсула, внутри которой находился старший артефакт, соединенный со всей архитектурой энергофизических объектов. В него, подобно энколпиону Марта, было вставлено два звездных адаманта. Правда, если в кресте каждый из трех камней был изрядных размеров, то эти оказались совсем небольшими и не слишком чистыми. Но все равно он обеспечивал всю систему артефактов энергией.
Теперь, когда ему удалось более или менее разобраться с устройством, следовало подключиться к системе управления. Сконцентрировав всю доступную ему энергию, он попытался слить свою «сферу» с главными энергионами, но, как и следовало ожидать, потерпел неудачу.
Очевидно, создатель предусмотрел возможность захвата своего творения и поставил блок защиты. Обычный одаренный, каким бы сильным он ни был, не мог просто так взять таинственную субмарину под свой контроль. Нужен был пароль – правильно сформированный мыслеобраз или еще один артефакт, служащий ключом, но их не было.
Решив, что дело в недостаточности приложенных усилий, Март еще раз постарался сконцентрироваться и, собрав в тонкий пучок всю силу, снова ударил по блоку управления. От огромного потока энергии его самого едва не приподняло над креслом, стрелки приборов пришли в движение, хаотично дергаясь на циферблатах, лампочки контроля замигали, но главный артефакт оставался глух и нем.
В отчаянии Колычев схватился за рукоять меча, будто желая разрубить им непокорную машину, но в этот момент его изрядно тряхнуло током, а из клинка вырвался сноп искр. А затем… цепь замкнулась, и в сознание Марта хлынул поток цельных, непротиворечивых и единых в своей структуре образов. И первой из них проявилась мыслеформа.
«Ё-но-тори. Меня зовут „Ночная птица“. Я слышу тебя, Навигатор», – словно далекий хищный клекот наполнил пространство, а мягкие черные крылья беззвучно развернулись в ночной тьме.
Март разом и безусловно принял реальность происходящего. Отчетливость, небывалая прежде ясность заполнили его сознание, в котором не осталось места ничему необдуманному и случайному. Его ответ был предельно конкретен и четок.
– Навигатор – «Ночной птице». Принимаю командование. Доклад о состоянии корабля и систем. Прежние пароли отменяются. Допуск к управлению только для меня.