Мое робкое предложение о переносе регистрации на после умывания понимания в стражах порядка не встретило ни малейшего, на что мне в относительно вежливой форме и было указано несколько нервным тоном. Хорошо, что супруга моя женщина, не владеющая русским милицейским разговорным, а то мне стало бы неудобно за Родину и отдельных ее представителей в лице отдельных сотрудников ОМОНа. И переводить я ей не стал. И Грише кулак скрытно показал, чтоб переводить не вздумал. Впрочем, у Гриши челюсть тоже слегка отвешенной сделалась, ибо понял он скрытый смысл звуков, издаваемых омонами. И не ожидал он столь ласкового гостеприимства от сотрудников государственного учреждения.
Зная вздорный характер российского омона и подозревая в тутошнем характер не менее легкий и покладистый, повел я экипаж на регистрацию в указанном нам направлении. В неумытом виде. Как есть. Ля натюрель. Экипаж, помаргивая немытыми глазками вытянулся за мною сопровождаемый впередисмотрящим и замыкающим омонами. Так и довели до ресепшена с восседающей за стойкою юной омоновкой, где и передали с рук на руки. Нет, какой сервис! Восхищен! Нам и в помещении ни одного шанса заблудить не дали!
Первым делом, изъяв у нас «корочки», омоновка выдала взамен три экземпляра Das grosse Buch-ов, почему-то обозвав их «анкетами», и решительно предложила заполнить. На моё тихое ворчание себе под нос: «А оно нам надо?» – ответила голосом просительно-раздраженным:
– Ой, та шо вам, трудно, штоле?! Та заполните уже как-нибудь. Всиравно никто ни читае! А с мене требувають. Шоб було!
Экая сирота казанская. Или полтавская? Ладно… потерпимо… Сгреб я эти цидули и заполнять стал. Все три разом. Своею собственной рукой… добьемось мы освобожденья… В основном односложно – «да», «нет», «не был», «не участвовал», «не привлекался», «не состоял», «а вам какое дело?»… Порадовал своим отсутствием пункт о национальной принадлежности. И не менее того порадовал пункт о национальной принадлежности родителей. Большие выдумщики анкетку составляли. Большие мастера своего дела. Чувствуется партийно-кадровая школа… Но справился с заданием. Официальное лицо между тем задавало вопросы о цели и сроках посещения протектората, стучало по клавиатуре, заполняя какие-то неведомые формы, и вернуло, наконец, наши айдишки с прищеплеными скрепочкой регистрационными картонками. Изъяло у меня заполненные наугад анкетки, определило писульки в специальную папочку и официально заявило о завершении регистрационных формальностей, сказавши:
– Добро пожаловать. Вэлкоум! В столицу Новой России город Москва!
Прямо так было и сказало милым малоросским говорком. Потом проинструктировали нас, что тут можно, что нельзя. «Нельзя» оказалось многовато. Например, нельзя курить и распивать спиртные напитки в общественных местах. Это значит и на улицах. В салоне автомобиля во время движения. Нельзя… На что же это похоже?
Худо-бедно вырвались мы из омоновских лап и, помахивая оными регистр-карточками, отправились умываться. И строить планы осмотра. А для начала перекусить не помешает. У здания аэропорта скучали два таксиста. Увидев нашу компанию, начали активно конкурировать между собой, обещая немыслимые опции сервиса. Цену, однако, друг другу не сбивали. Выбрал я кэб менее покоцанный на вид, не обращая внимания на заманухи. Все едино врут. Оба вместе. Ну какие могут быть «как пушинка, с ветерком» на грунтовом проселке? Болтуны, однако.
Однако, заехав в Москву, был поражен, как наличием собственно асфальтового покрытия, так и его качеством. Как-будто тут у них Собянин мэрией заправляет. И стало мне чуток странно. Высадились возле неплохого с виду уличного ресторанчика под разросшимися липами, неподалеку от центра. И покормили нас вкусно. И зрелище нам представили. В полусотне метров омоны, остановив открытый УАЗ, шмон устроили. Экипаж УАЗа выстроили у стеночки, наклонив градусов под сорок пять и оперев на верхние конечности. Нижние конечности им распнули значительно шире плеч. Потом ощупали с целью выявления запрещенных к ношению предметов. Не выявили. Один отправился досматривать транспортное средство, а второй остался приглядывать за задержанными, время от времени поддерживая среди них дисциплину и порядок при помощи «демократизатора». «Интересные шляпки носила буржуазия!» – как говаривал Шумил. И все менее что-то мне в этом городе жить хочется. Почему-то! Не обнаружив искомого, бедолаг таки отпустили на волю, не упустив возможности на прощание провести среди них профилактическую работу «демократизаторами». Подозрительно-плотоядно поглядывая на нас, стражи мира и спокойствия уселись в полноприводный мерс милицейского окраса и укатили переулками. Не до… копались, и то хорошо!