– Грегуар, а не прокатится ли нам до аэропорта? Ты, как, намерен присутствовать на торжественном акте запуска меня в эксплуатацию? И Морс намерен. Но его в храм не пустят. Он не крещеный. Потому он останется сторожить наш лайнер. А тебя в храм пустят. Несмотря на то, что ты тоже некрещеный. Можем, заодно и окрестить, кстати. Кого нету?! Ну, ты темный! Гриня, мы ж «…летаем под Богом, возле самого рая!» И очень просто нам «подняться чуть выше и сесть там…» Слышал эту песню? Папа ее любил? То-то! А ты говоришь… нету… Стоять! Эй, таксатор, а ну сюда давай. Тут целый рубель на дороге стоит. В смысле – экю. Тут тебе ручку позолотят. Серебряный мой! Гони в аэропорт. А то на свадьбу опоздаю! На чью!? Не понял. На свою! Понял, на?
Оказалось, нам подвернулся второй таксист. Тот которого мы в порту забраковали за излишнюю лохматость его паджерика. И помчались мы, взметая пыль проселка. Через грузовые ворота прямиком к Гранду проскочили. ОМОН на кепепе шланг-баум заблаговременно поднял и чуть было честь нам не отдал. Такая надо мной аура витала. А то б снесли к бебеням шлагбаум тот… Запросто…
Первым делом распахнул я все люки настежь для проветривания и подцепился к источнику аэродромного питания. Вскрыл чииммондаумм, извлек на свет божий костюмчик и заметался по салону, соображая на чем бы мне его погладить. Пел песню про то, что «Главное, чтобы костюмчик сидел. Непринужденно легко и изящно…» и нервничал. А иопп! Я же в Рино гладильную доску прикупил, правда для иных целей, но и по прямому назначению можно попользовать. Ну я просто монстр предусмотрительности и предвиденья. Утюг дорожный, авиационно-ориентированый. В наличии. Поверх туфель. В специальном чехольчике. На свет божий его. И в розеточку.
Пока он греется, тюхли бархоткой обметем. Воссияли туфельки. Сорочка белая. Носки черные, свежие. «Галстух». Терпеть ненавижу, но надо терпеть. Раз в жизни можно и потерпеть, такого случая ради. Как то бишь его извернуть-то покрасившее? Все. Готов. Хоть на свадьбу. Эх, не видит меня мама… Чисто – жених! Так, Морсу воды в плошку, кондишок бортовой включить, а то Морс к вечеру сделается тушеный.
– Морсик, друг мой, не желаете сходить по большому? Нет? А по-маленькому? Напрасно! Мы можем задержаться. Явите милость, пока я не уехал. Все-таки нет? Напрасно! Гриня, снимите эту майку с пятном на пузе. Оденьтеся, как приличный кубинский бандит! Тебе на свадьбе свидетелем светит быть, а ты? Ну вот, а говоришь одеть нечего. В такой гавайке с таким золотым изобилием псевдо-ювелирных украшений тебя самого женить запросто можно. Ни одна девица не устоит противу таких яростных колеров. Да пусть будут сандалии. Все не босиком. Шеф, гони обратно! А то я с перепугу передумаю!
Всю дорогу, мои маленькие, пока еще неженатые радиослушатели, я приглаживал на голове шерсть, вставшую внезапно дыбом. На подъезде к городу стало потряхивать. Не автомобиль. Меня. Автомобиль трясло отдельно от меня. Тремор расшалился не на шутку. Мысли сделались тягучими и гонялись друг за дружкой по кругу, обгоняя одна другую. Сбежать? И будь что будет? Или остаться? И будь что будет? Противоречия раздирали мне организм на полсотни маленьких перепуганных Витаминчиков, и хотелось мне, как девочке, всего и сразу. И жениться и наоборот. И чтобы все поскорее закончилось. Это главное. Короче, Склифосовский, как честный и порядочный человек… плавали – знаем… делай, что должно… и будь что будет. Ааааа! Все. «Участь моя решена – я женюсь…» Что-то вроде этого…
Мы успели. Небрежной походкою прошел я в вратам в храм и в небрежной позе, элегантно покачиваясь, утвердился на паперти в тенечке. Снял панаму. Положил ее на сгиб локтя. Мне подали. Немного, правда. Мелочь пластиковую. Четвертак. Вынул я четвертак тот из панамки, на зуб попробовал. Пластиковый. Бумм! Бумм! Бумм! «В Москве – полдень!» Это в голове? Или с колокольни? Непонятно!.. Идет! Идет она. Моя любимая! Сейчас она меня… Сейчас!.. И все… И пусть… И ладно… Красивая какая… Ноги-то длиннючие какие… Надо взять себя в руки… Ноги – в руки… Стоять! Бояться!
– Катя, тебе говорил кто-нибудь, что ты безумно красива? Я… я прошу тебя стать моей женой…
Что было дальше – не помню. Кто-то что-то говорил… меня куда-то вели… вокруг чего-то… три раза… я все время с чем-то соглашался… и говорил все время – «да».
Откуда-то невероятным образом возникли кольца… цветы… «Что за свадьба без цветов? Пьянка, да и все»… …Я опять сказал: «да»… что на все согласный… поцеловал Катю… и пришел в себя… …от мысли простой и очевидной… для здравого рассудка: