Ну и как тут устоять и не испортить народу зрелище? За небрежение служебными обязанностями волюнтаристским решением моим Катерина свет Матвеевна решительно низвержена из вторых пилотов и разжалована в вип-пассажиры привилегированны. И сослана она практически навеки из правой чашки в хвост. Ее место на правах курсанта наследовал дон Грегуар, получивший было иронический позывной «спящий ягуар». Не бог весть как смешно, но Грине погоняло вдруг понравилось. Но показалось несколько длинновастенько. Попытался он сократить кликуху до простого «Ягуар», однако с беспощадной насмешкою был Гриня мною обломан. На сокращение я согласился. Отчего не согласиться, если человек хочет зваться покороче? Дело это неплохое. И стал салажонок Гриша у нас просто «Спящий». А если еще короче – «Спун». Что, однако, настроения ему не испортило и не помешало быстренько перебраться на правый ложемент. Да и увековечится в оном, закрепившись там привязными ремнями.
Пока проистекали новые назначения, перемещения и переименования, под нами медленно тянулась прибрежная полоса. Непосредственно к морю примыкает собственно пляжик. Песчаная лента метров двести шириной, белая и слепящая, как снег в тундре. Бесконечно длинная. Однако же пустынно на пляжу том. Девушек на пляжу маловато будет… Вовсе ни одной девушки не загорает неглиже, нежась на белом горячем песке, или же в шезлонге, поскольку и шезлонгов нет, как таковых. И грибочков пляжных нет. А там где нет девушек, как правило, не бывает и юношей. Скучает пляж в ожидании отдыхающих… От пляжных песков и до самых холмов, мохнатой зеленой полосой – пальмы. Лесом стоят.
А вот и населенный пункт под нами распростерся сотней разноцветных крыш. На берегу глубокой бухты привольно раскинулся поселок городского типа. Береговой. С прилегающей к нему могучей промзоной. С радужной нефтяной пленкой вдоль берега бухты. Могучие нефтехранилища, сияющие серебряными шайбами танков. Устремившие ввысь ректификационные колонны, нефтеперегонные заводы. Факелы горящие. Как же без этого. Длинные, вытянувшиеся далеко в залив причалы для нефтеналивных судов… И все это хозяйство перевито и пронизано жуткой паутиной всяких нефтепродуктопроводов и прочих труб разного диаметра.
На рейде наливняк толпится в очереди к причалам. Поскольку энергичное человечество остро нуждается в топливе для двигателей внутреннего и внешнего сгорания. У причалов тасуется… Ага… не надо меня грузить. Я не сухогруз. Я танкер. Налейте мне… Размерных посудин нет. Не строят пока у нас крупные суда. Зато полно мелких. Танкерами эти корытца пока назвать нельзя. Так себе, танкерята. Не более того. Зато много их, под флагами чужими!
А вот и верфь, на которой на стапелях в разной степени готовности еще десятка полтора суденышек достраивается. И сухогрузы. И наливняк. И пара сорокаметровых корпусов явно не гражданских обводов. У пирса такой же, уже спущенный на воду достраивается, некрашеными пока, спаренными пушками блестит. С высоты не определишь точно, но калибр явно за сто мм. Похоже канонерка?! Это для кого ж такой калибр Русский Флот Русской армии приуготовил? С кем силой мериться собирается? Неужели пираты тут водятся? Однако морем тут везут немало товара. И всякое может быть… А по над всем этим благовеликолепием жаркое солнышко полыхает…
Ну и запах конечно. В наличии. Куда ж без него… Запах ощутился еще на высоте в полверсты. Сырая нефть пахнет тяжко и густо. Нет, я умом понимаю, что Роме А., Боре Б. и Мише Х. запах сырой нефти даже очень нравится. Не удивлюсь, если у них и в спальнях под койками стоит по эмалированному ведерку с сырой нефтью. И они, подсчитывая дивиденды, ее нюхают, как пацаны клей. Кумар ловят. И прутся… Но и отсутствию такового ведерка у Миши Х. уже не удивлюсь… В камере, по режиму, огнеопасные вещества держать не положено!
– Второй! Ноги на педали. Руки на штурвал. Держи мягонько! А то случится с тобой, как с монгольским космонавтом….
– А монголы…
– Летали! И кубинцы летали. У нас кто только не летал.
– А монгольский…
– Зажмешь управление – сразу и узнаешь, что и как там у бедняги с руками вышло! Все! Закончили базар! Работаем.
Ну, и сели, как в аптеке. Круг-глиссада-касание. Торможение-рулежка-стоянка. И поймал я себя на том, что ошибки на глиссаде исправляю уже совершенно машинально. На рефлексах. Как бы пилотируя автоматический мобиль, перед светофором притормозил. И никакого волнения в душе моей не случилось. Взмыл было над глиссадой. Прибрал слегонца газы, придавил самый чуток триммер, а сам глазами осевую на гравийной полосе держу, креном снос парирую. Выровнял и сел. А заруливши на стоянку, и взволновался уже. Как бы это мое «машинально» не превратилось бы в какое-нибудь «анально»… или еще как «полигонально», «аморально» или не дай божок «летально».