– Довезем?
– Должны довезти.
– Немного совсем осталось потерпеть. Снижаюсь уже…
Так. Удаление восемнадцать миль. Высота пятьсот. Пора на дальний настраиваться.
– Подход Демидовск, это «Карнаш». Прошу посадку. Везу раненых из Пригожей.
– Подход Демидовск. Слышу тебя отчетливо, «Карнаш». Заходи левым кругом 400 на 32 полосу. Как будешь садиться? Тебе курсоглиссадную включать надо?
– Нет. Визуально буду садиться. Оптическую включите. Видимость супер.
– Да. Видимость отличная. Возьми погоду.
Рассказал он мне, что ветра нет, что температура плюс тридцать и прочие подробности и вышке передал. Перестроил я навигационные приемники на NDB аэродрома, отключил автопилот и вывел «Гранда» к дальнему. Дождался, когда стрелки на RMI слюбятся, виражиком их отвертикалил. Все, я в створе полосы курсом 322 градуса. Доложился, что полосу вижу отчетливо и получил разрешение на посадку. Закрылки тридцать. Прошел дальний, где и оседлал глиссаду. Да уж. Не поскупились русскоармейцы на аэродромчег! Мечта пилота. Такого как я! Три системы посадки включая ИЛС. В любую пургу с закрытыми глазами, пьяный и связанный сядешь! PAPI-4 пополам. Красный-белый. На глиссаде, скорость семьдесят… вертикальная два… Две бетонных полосы по полста метров шириной и две пятьсот длиной. Лучше чем в Порто-Франко. Ближний. Выравниваем. Скользит влево, мля! Парирую. Торец. Зебра. Касание. Сел. Реверс. Торможение. Отлично сел. Закрылки взад. Не забыл. Молодец я, чего уж там. И как это я в Пригожей так опростоволосился? Не пойму. Дичь какая-то вышла. Надо разобраться, а то на короткой полосе может случиться нежданчик с выкатом. Нафиг-нафиг! Потом. Все потом.
– Карнаш – Башне. Молоток! Переключайся на руление. Частота 126.400.
– Благодарствуем! Давно настроился.
Ткул в кнопку переключения частот и с диспетчером руления связался.
– Давай налево, по первой РД. Стоянка 17П. Тебя там костоправы на трех каретах уже ждут!
– Понял вас. Налево, так налево! Нам налево не привыкать! Хотя, я тут недавно женился… как-то неудобно, а?
– Не гадь в эфире! Накажу! Рули, куда сказано.
– Есть, мем! Исполняю, мем. Принял, мем! Стоянка 14П, мем.
– Ох накажу! 17П, я сказала! Не 14П! Повторяю для тупоглухих или для глухотупых – 17П! Как понял, Карнаш?
– Все понял, все осознал! 17П стоянка! Уже совсем молчу! … Мем! Уже паркуюсь! Все, я приехал, мем!
– Точно, накажу!
– Не надо! Мне жену кормить надо!
– Вот за это и накажу! Конец связи!
– Конец нашей связи, солнышко!
– Это какое вдруг у тебя солнышко еще завелось?! Отвечай, кобелино! – Это уже Катя на связь вышла, треснув меня по загривку маленьким, но удивительно твердым кулачком.
– Катя, невиноватый я, это общепринятая форма обращения к диспетчерам руления, – врал с самым серьезным и убедительным видом, для чего пришлось срочно и искренне поверить в несомую чушь – Они такие нежные, такие обидчивые, если солнышком не назовешь, непременно запихнут в дальний угол, откуда и не вырулишь потом. Или в грязюку загонят. Они такие злопамятные, я их боюсь до дрожи в пятках.
Новая Россия, Протекторат РА, Демидовск, 25 число 6 месяца 22 года, понедельник. 27:40Ну, вроде отбрехался! Поверила она, нет ли не ведаю. Вряд ли. Но хоть загривок грызть перестала. Тормоз стояночный не забываем. Кран керосиновый закрываем. Потом выключаем авионику и все остальное. Приехали. Григорий уже снаружи шуршит, опять не дождался полной остановки винта… Учишь их, учишь, как об стенку горох. Вот так влезет под винт по горячке, и что я потом скажу его маме? И будет далеко не первый. И даже не десятый. Опять придется его воспитывать. А я с армии ненавижу среди личного состава воспитательную работу проводить. Всегда поражался тупорылости отдельных представителей человечков, составляющих основную массу военнослужащих срочной службы, совершенно не задумываться о ближайших последствиях своих действий. Не говоря уже о дальних.
Вот поперся ты в самоход к примеру. Все понимаю. Спермотоксикоз. Никто солдату эту арфу не припас. Душа музыки просит. Но нафига же попадаться? И три дня у задушевной подруги чай пить, чтоб тебя с собаками искали и потом в дисбат на дополнительную строевую подготовку определили. Вот и этот… пряник. То, что винт вращается, ему по барабану. Ему интересно посмотреть, кто там нас встречать приехал и нет ли среди встречающих девушки его мечты. И он прется открывать грузовой люк перед носом самолета, хотя, если обойти с хвоста, то получается гораздо ближе и безопаснее! Высунулся я из машины и единственное, что сказал печатного обормоту в спину: «какого хрена!». Чем удивил его безмерно. Лаконизмом и культурой речи. Но о чем это я, так и не понял.