— Я вам не баба! — яро возразил Гаврила. — Если сказал, что до Свободного допру на этом, значит…
— Понял. Остынь.
— Как чуял, что канистру с собой брать надо было. — Пробурчал Гаврила, посмотрев в сторону холмистых гор. — Черт бы подрал… Я за топливом.
Оранжевое солнце уходило в закат. Повеяло прохладой.
— Поднимусь на крышу, осмотрюсь, — сказала я, двинувшись к зданию.
Стас перехватил меня за руку и притянул к себе. В ненавязчивом поцелуе, сказал мне в губы:
— Только быстро.
— Ладно.
Вооружившись пистолетом, я вернулась в серые коридоры здания. На закате дня теперь все выглядело совсем мрачным, серым и безжизненным. Выставив наруч на полную мощность, я поднялась по неподвижному эскалатору на четвертый этаж, оттуда, дернув железную дверь, по узкой лестнице поднялась на крышу. На огороженной крыше вентиляционные трубы тянулись с трех сторон, слева виднелась непонятного назначения пристройка.
Присев рядом с пристройкой, вскинула винтовку к плечу, в оптической сетке оглядев территорию: движения не видно, дорога впереди пуста; не летали даже птицы. Я минут пять смотрела в прицел, но раненого в ногу бандита так и не обнаружила.
С винтовкой где-то притаился? Вряд ли. Скорее, озабоченный ранением, прятался в лесу.
От северной позиции перешла к восточной. После посмотрела в сторону холмов — возвращался Гаврила.
По лестнице пустилась на четвертый этаж, затем по эскалатору на третий…
«Помогите» — донеслось из коридора.
Молча всматриваясь в темноту, я некоторое время не шевелилась.
«Помогите! Пожалуйста…» — умолял слабый женский голос.
Крепче сжав пистолет в ладони, я шагнула вперед.
— Где вы?
«Здесь».
Миновав три дверных проема, за уцелевшим мутным стеклом очередного магазина я увидела неподвижный блеклый свет, похожий на тот, коим подсвечивал обычно наруч. Я встала по другую сторону двери; привалилась спиной к бетонной стене и громко спросила:
— Где вы?
В дверь не грохнул выстрел. Вместо этого тихий женский голос сразу и жалобно ответил: «Здесь. Я ранена…».
Оставаясь в укрытии, пальцами толкнула дверь — она со скипом открылась. Я заглянула внутрь.
В то время как молодая смуглая женщина с заплетенными в косу каштановыми волосами нагло ухмыльнулась мне из глубины комнаты, на порог выступила другая — здоровая и квадратная как шкаф. Хорошенько так врезала мне по лицу прикладом пистолета, повалила на спину и обезоружила. Толком не успела ничего понять, а та уже, сжав пальцы в кулак, надо мной замахнулась…
Что есть силы, я ладонью ударила ее в горло. Кулак надо мной сразу разжался, а дамочка закряхтела.
— Слезь с меня! — оттолкнула ее ногой.
Я бросилась к пистолету на полу, как вдруг другая набросилась и начала душить меня, зафиксировав в локтевом сгибе.
В глазах потемнело.
Глава 7
Я очнулась в багажнике незнакомого кроссовера. У стройбазы такой не стоял.
Машина покачивалась и скрипела, мотор ревел. Со связанными веревкой руками и ногами я чувствовала каждую яму грунтовой дороги, и, затаив дыхание, слушала, как не предназначенный для бездорожья автомобиль с шумом погружался в глубокие лужи и буксовал по грязи.
Первое время я пыталась выбраться из веревок, содрав кожу до кровавых ран в попытке вытянуть запястья, но никак. Тот, кто вязал узлы, знал, что делал.
Из подручных средств в багажнике все оказалось бесполезным. Мне никак не поможет синяя изолента, или еще одна веревка в ногах.
— Да как же так… — шепнула я, тревожно осматривая тесный багажник, в котором нельзя было вытянуть ноги. Крикнула в салон: — Что вы сделали с остальными?
В ответ тишина.
— Что вы с ними сделали? — опять попыталась я.
Грубый женский голос с неохотой отозвался:
— Ничего.
— То есть… они живы?
— Сказала же, — огрызнулся тот же голос. — Теперь заткнешься?
Мне могли солгать, я знала это. И все же, сказанное прозвучало не как легкомысленная ложь, а скорее как неприятное признание. Люди, у которых в чести действовать наверняка, — палить из оружия и брать то, что нужно силой, — вдруг вынуждены оказались действовать тайком: заманили меня и втайне от группы утащили.
Несколько часов пришлось терпеть тесный багажник, а потом, когда за бортом совсем стемнело, скрипучий кроссовер свернул в лес.
К тому времени, когда похитительницы соизволили поднять дверцу багажника в лагере уже горел костер. На углях грелся чайник, прямо на земле лежала еда: зеленый хлеб, вяленое мясо и открытая банка тушенки. Вместо ламп по периметру лагеря светили три фонарика.