Движки на взлетном надрывают жилы.
Как быстро исчезает полоса!
Две с половиной тыщи тают живо.
Попробуй оторваться до торца!
Закрылки - в землю, вздет стабилизатор.
Господь, лишь от подрыва сохрани!
И рост разгона по расчету задан.
Но только-только снялись с крайних плит.
Ну что ж, и ладно. В горизонте шибко
Сию помалу скорость доберет.
И вот уже, сверкнув своей "улыбкой",
Уверенно пошел на разворот.
Над пеклом смело распростерши крылья,
Презревши дым, фонтаны искр и чад,
Обрушит ливень в адскую стихию.
И сгинет в страхе бешенство огня.
А командир шепнет, рукой усталой
Смахнувши копоть с бледного лица,
С улыбкою и гордостью немалой:
"Ну мы, ребята, все ж и молодца-а-а!"
ВЕРТОЛЕТЧИКИ
Кто знал вертолет - не забудет!
На типах бескрылых машин
Летают особые люди,
Достигнув особых вершин.
Несутся отважные "Кашки",
Поют свою вольную песнь.
Проносятся в небе бесстрашно
С МИ-2 и до МИ-26.
И вертится винт неустанно,
Звенит лихо над головой.
И в жизни кого-то он главный,
Он стал для кого-то судьбой.
Привычно за ручку возьмется
Пилот-вертолетчик, и вот
Он, нос опустив, понесется
Вперед, в голубой небосвод.
Идут в африканское пекло.
Им Арктики лед нипочем.
Отыщут в горах пару метров
И сядут на тот пятачок.
Спасают кого-то порою,
Летают пожары тушить.
А могут, зависнув, "ногою"
Бутылочку пива открыть.
Шагает над морем, над лесом.
Братишка трудяга, не трус.
Под брюхом на внешней подвеске
Прицеплен немыслимый груз.
Хоть крылья мне ближе, роднее,
Но все же сильней и сильней
Я славлю прекрасное племя
Влюбленных в вертушки людей.
С 18 АВГУСТА, АВИАТОРЫ!
***
Отрыв. Безопасная. Шасси в гондолах.
Зеленые гаснут и скорость растет.
Закрылки на ноль. Курс на выход из зоны.
Две сотни. И первый пошел разворот.
Шестьсот. Переход. И на встречный вихрь грудью.
Машина дрожит чуть на "чистом крыле"...
Пусть ваши полеты спокойными будут.
Мы ждем вас, ребята, назад на земле.
ВОЕННО - МОРСКОЙ АВИАЦИИ ПОСВЯЩАЕТСЯ
***
То ли небо, то ли море,
То ли воздух, то ль волна.
Под крылом в седом просторе
Заполярная страна.
В воду хлещут с неба грозы,
Штормы к тучам взметены.
Мы воздушные матросы,
Мы морские летуны.
Крейсера петляют в шхерах,
Лодки вглубь пучин ушли,
Ну а мы утюжим небо -
Патрули родной земли.
И граница спит под нами
На замок заключена.
И у ИЛов с кораблями
Жизнь одна, судьба одна.
ПОСЛЕДНИЙ ПОЛЕТ
Нет, все в норме: параметры, курс.
Вот она, полоса, предо мною.
Вот сейчас ближний привод пройду
И земля мне объятья раскроет.
Подхватить, протянуть и добрать,
Притереться легко и порядок...
Но в глазах все опять и опять
Точка - та, где воткнется глиссада.
У машины ведь нужный режим,
Все системы надежны и прочны...
Только главный "движок" лишь один
Под рубашкой работать не хочет.
Не тянуть на себя, а разжать,
Опустить стопудовые руки...
Удивятся: ведь просто - сажать!
Да. Был взлет...а посадки не будет.
Что ж, бывает. Все спишут опять,
Как всегда, на ошибку пилота.
Ну и пусть, им там некого ждать...
Только жаль лишь чуть-чуть самолета...
Как все просто... Последний полет...
На седьмом этаже окно настежь...
ВПР позади... Я пилот...
И решение принято... Дальше...
ТИШИНА И ПОКОЙ НАВСЕГДА.
***
Как это страшно, нелепо, немыслимо -
Этот последний полет...
Таня, ты слышишь... Рубцов свою чистую
"Зимнюю песню" поет.
Верь ей. Не будет полета последнего.
Гибель себе не пророчь.
Так не бывает: все в жизни потеряно,
Лишь бесконечная ночь.
В створе ОВИ не погашены светлые,
Блещут перрона огни.
Это неправда, что ждать им там некого.
Это тебя ждут они.
Солнце сквозь тучи уже пробивается.
Лучик сверкнул на крыле.
Видишь, машина сама прижимается
К мягкой, надежной земле.
Таня, ты верь, что надежды сбываются!
Видишь, вновь после грозы
Кто-то открыто тепло улыбается
Там, у конца полосы.
Ну-ка, закрой окно: холодно, снежится.
Стылую, в мерзлой пыли
Взором застывшим, пустым и померкнувшим
Землю внизу не ищи.
Ты ж не пилот, ты доверься, пожалуйста,
Опытным, сильным рукам.
Сердце вспорхнет птицей, крылья расправившей,
Как твой журавль, к небесам.
Там, где покой - все безжизненно мертвое.
Ты не желай его здесь.
Пусть тут тревоги, сомненья, но доброе
Сердце горячее есть.